«Сопротивление материала». Интервью. Часть I.

29.03.2016
Интервью с Борисом Немцовым

Ресурс Sem40
Автор Людмила Телень
Источник «Московские новости»
18.06.2002

Сопротивление материала
Борис Немцов пытается совместить жизнь с политикой. Обе сопротивляются.

Лидер правых успел побывать самым молодым губернатором и самым молодым вице-премьером. Приличному бюрократическому обществу было удобно видеть в нем «инфант террибл». Ему — не замечать этого. Иначе он бы не сделал того, что сделал. Вывез в российскую провинцию Маргарет Тэтчер. Запустил в политический оборот словечко «олигарх». Попытался объединить Явлинского и Гайдара…
Живая чернобурка в меховом магазине — сказал бы писатель Анатолий Аграновский.

Часть I
НАСЛЕДНИК

Когда-то Борис Ельцин назвал Немцова своим наследником. Позже в наследники назначались Шумейко, Сосковец, Черномырдин и наконец Путин. В большой политике остались последний и первый.
В 90-м Борис Ельцин столкнулся с депутатом Немцовым в коридоре высотки на Новом Арбате (там сидел аппарат Верховного Совета РСФСР). Первым заговорил. Запомнил. Окончательно запомнил после того, как в 91-м вместе оказались в «Белом доме». Назначил своим представителем в Нижнем. В ноябре 91-го — губернатором Нижегородской области. Просто жизнь заканчивалась, начиналась просто политика.

…Шел 1994 год. Борис Ельцин плыл с семьей по Волге. Немцов залатал асфальт и покрасил фасады.

— Угодили?
— Не знаю. Но президент уехал, а дороги остались.

— Привычка советская: встречать начальство свежевыкрашенной травой. Может быть, экс-секретарь обкома потому к вам и проникся.
— Не думаю, чтобы политические симпатии президента зависели от того, как его встречали. Да, он сказал, что я напоминаю ему его самого в бытность первым секретарем на Урале. Потом добавил, что нужно искать преемника. Я сразу понял, кончится плохо.

— Не кокетничаете?
— Так оно и произошло. Тут же возникли проблемы с областным бюджетом. Мы намеревались сделать мобильную связь для Нижнего — в лицензии отказали. Короче, началось. А президент потом про наследника в Ростове повторил.

— Вы отнеслись к этому серьезно?
— Нет. Потом вроде и забылось.

Однако Немцов был едва ли не единственным губернатором, которого удостоили прямой телефонной связи с президентом. Правда, сам он этой связью ни разу не пользовался. Зато ею пользовался президент. В 1995 году Немцов пошел на губернаторские выборы и победил. Политическая карьера шла вверх. Но жизнь вдруг взяла свое.
В 1996 году Немцов собрал миллион подписей против войны в Чечне и приволок грузовик с подписными листами едва ли не в Кремль.

— Не подумали о последствиях?
— В Чечне воевало более 20 тысяч солдат из Нижнего. Группа наших попала в засаду на площади Минутка. Похороны превратились в гигантскую антипрезидентскую манифестацию — сто тысяч. Мы, при населении в три миллиона семьсот тысяч, за две недели собрали подписи — никакой административный ресурс такого результата дать не может. Я загрузил папки в «Газель» и привез в Москву. Оставил «Газель» на Васильевском спуске, вытащил одну пачку с подписными листами и пошел в Кремль.

29.01.1996.НН

— Надеялись, что Ельцин отнесется к выходке наследника с пониманием?
— Ни на что я не надеялся. Я просто понес президенту подписи. Честно говоря, я был готов ко всему, к любому вопросу, но только не к тому, который он задал. «Как считаешь, это подписи за меня или против?» Говорю: «Если войну остановите — за вас, а если нет — против». Он сказал: «Я подумаю». Когда я ушел, Коржаков инициировал заседание Совета безопасности. И они там дружно меня осудили. Президент со мной вообще перестал разговаривать. Только в мае через полгода вдруг позвонил по прямому: «Еду в Чечню. Поедете со мной или боитесь?» Тогда он уже хотел установить в Чечне мир.

— И старался победить на президентских выборах. Вы себя выдвинуть не рискнули?
— Весной 96-го в Нижний приехал Гайдар, и мы обсуждали эту тему. Говорили долго, спорили, выпили прилично. Кстати, Егор легко выпивает бутылку виски и не пьянеет. Жаль, что страна об этом не знает. Знали бы — больше любили. А если серьезно, то решили, что выдвигаться мне в президенты неправильно. Надо поддерживать Ельцина.

— После чего царь Борис вас окончательно простил. Кстати, «царя Бориса» ведь вы придумали. Не перебор?
— Я никогда ни перед кем не пресмыкался. Что касается президента Ельцина, то я уже тогда понял, что это личность историческая. И сейчас так считаю. Что бы о нем ни говорили.

— Вы его поддержали на выборах, а через год оказались в правительстве.
— Я продолжал работать в Нижнем, пока в конце 96-го президент сильно не заболел. В стране начался крупный правительственный кризис. Усилилось забастовочное движение, люди месяцами не получали зарплаты и пенсии. Тут мне стали намекать, что неплохо бы, чтобы я пришел в правительство. Но тогда прошел только год, как меня избрали губернатором. Я отказывался.

— Но все же позволили себя уговорить.
— Объяснить, как это случилось? Сначала президент Ельцин позвонил. Потом Валентин Юмашев, потом Анатолий Чубайс. А потом в Нижний приехала Татьяна Дьяченко. Мы с ней всю ночь проговорили. И она меня убедила. Одним-единственным аргументом, для меня как тогда, так и сейчас — бесспорным: «Когда Борис Николаевич был сильным, он тебе помог. А сейчас ему обязан помочь ты». Это был человеческий выбор. В политическом плане — катастрофа. Я это прекрасно понимал.

— И ни на что не надеялись?
— Надеялся успеть хотя бы что-то сделать.

— Значит, тешили себя иллюзиями?
— Иллюзии у меня тоже были. Я был довольно наивен. И, наверное, избалован Нижним. Думал: вот мы тут строим капитализм с человеческим лицом, и что-то получается. Инвестиции, свободная пресса, малый и средний бизнес, Сахаровские чтения. Дороги строим, церкви восстанавливаем, знаменитую Нижегородскую ярмарку возродили. Слава Ростропович приезжает, Ален Жюппе, Ричард Гир. «Люфтганза» из Франкфурта в Нижний напрямик летает. Мы с Гайдаром эту тему не раз обсуждали: «Что вы там с Чубайсом делаете? Неужели непонятно, что с коррупцией надо бороться с помощью открытых конкурсов, что коррумпированных чиновников надо сажать, олигархов к такой-то матери…». Егор смеялся: «Ну да, в принципе, так. Попробуй».

И Немцов попробовал.

ПРОВИНЦИАЛ

В 1997 году Немцов и Чубайс стали первыми вице-премьерами российского правительства. Немцов курировал экономический блок. Широким кругам запомнился тем, что пытался пересадить высоких чиновников на «Волги».

— Вы знаете, чем запомнились обывателю в новой должности?
— Догадываюсь. И даже знаю, кому этим обязан.

— Кому же?
— Понятно кому. После того, как я принял предложение президента и согласился прийти в правительство, пришел к Ельцину и сказал: «В стране построен бандитский капитализм. А Россия достойна лучшего». И предложил ему — национализировать Кремль, выгнать оттуда олигархов и начать строить капитализм с человеческим лицом.

— То-то он обрадовался.
— Он сказал: «Давно пора. Они уже так меня достали, ходят тут по кабинетам. И чего они ходят? Они что — мои сотрудники?» Я ему изложил свою программу: честные правила для всех, равная конкуренция, усиление антимонопольного регулирования, открытые процедуры приватизации, отмена залоговых аукционов.

— Такие были планы, а обломали вас на «Волгах».
— «Волги» — это то, о чем почему-то помнят все журналисты. А вот, как вы говорите, «обломали» меня, Чубайса и всех нас на куда более серьезных вещах. Что касается «Волг», то я и сейчас убежден, что моя идея была правильной. Но тут такое началось. По поводу моей инициативы десять совещаний в Кремле. Про все забыли — шахтеры, забастовки, невыплаченные пенсии и зарплаты. Запустили в эфире пиаровские проекты с бюджетами до миллиона долларов. Недооценил я мощь московской бюрократии. И все же зря думаете, что моя идея провалилась. Результат: 85 процентов чиновников в стране пересело на отечественные автомобили.

— С остальными идеями хуже? Мне кажется, олигархический капитализм в битве с вами выстоял.
— Кое-что, между прочим, мы тогда сделали. В 97-м удалось остановить волну забастовок, мы стали вовремя платить зарплаты бюджетникам, пенсии пенсионерам. Провели ряд антикоррупционных решений. К примеру, заставили чиновников и депутатов предоставлять в налоговые органы сведения об имуществе. Прикрыли уполномоченные банки, которые обслуживали бюджет. Ввели конкурсные закупки для армии. Что еще? Либерализовали рынок золота — разрешили банкам торговать золотыми слитками. Нефтепровод в Чечне восстановили и построили обходной через Дагестан. Начали наводить порядок в «Газпроме». Между прочим, тогда средняя зарплата в стране выросла почти до 200 долларов, а пенсия — до 60. Начался экономический рост.

— А впереди уже маячил дефолт.
— До него еще был год. Серьезные проблемы начались с конкурса по «Связьинвесту». Когда Гусинский и Березовский поняли, что никаких привилегий для них не будет, они начали нас уничтожать. Сначала вели с Чубайсом душеспасительные беседы, потом — когда не помогло — угрожать начали, зарядили свое телевидение, кричали, что опустят мой рейтинг.

— Как я помню, он упал с 50 процентов до двух-трех.
— Кстати, они сейчас об этом с грустью вспоминают.

— Осознали?
— Признают: мы ввели честные правила. Но они по-прежнему недоумевают: почему с них начали? Точнее — со «Связьинвеста».

— Сейчас грустят, а тогда просто вас проглотили. А что же ваш главный союзник по борьбе с олигархами?
— Президент Ельцин сказал: Немцова не трогать. Но было ясно, что у него уже не хватает сил на то, чтобы быть нашим союзником. Другие люди все определяли. И мы проиграли.

— Зачем же вы тогда пошли в правительство Кириенко?
— Считал, что не все еще потеряно.

— Такая наивность или такой оптимизм?
— Я действительно так считал. Кроме того, была и другая причина: я чувствовал себя новичком в Москве и не понимал, что буду делать в чужом городе, если уйду. В первый раз в отставку уходить трудно. Это потом привыкаешь.

— Так или иначе, но вы оказались членом правительства, которое объявило дефолт.
— Уже весной было ясно, что ситуация близка к катастрофе. Выход был один — девальвация. Еще до Кириенко мы с Чубайсом обсуждали эту проблему. Потом был разговор с Черномырдиным. Но тот уже собирался в президенты, ясно, что он мне ответил. Позже — уже в мае 98-го — я говорил об этом с Сергеем Кириенко, но он только-только стал премьером и не мог решиться на непопулярные меры. С Сергеем Дубининым говорил — он сослался на то, что в его биографии уже был «черный вторник». Вот тогда мне надо было уйти из правительства. А я опять не ушел.

— И опять найдете оправдание?
— Нет, признаю ошибки. В 97-м нельзя было идти вице-премьером, только премьером. И надо было уходить в отставку, когда понял, что изменить ничего не могу. Сейчас скажу одно: если идешь во власть — надо идти мощной командой. Один во власти не воин.

Ошибавшийся Немцов тем не менее накопил опыт, которого, кажется, ни у кого в стране нет. Губернаторский плюс правительственный плюс политический. Другой вопрос: что с этим опытом теперь в России делать.

НЕ НАСЛЕДНИК

Когда Борис Ельцин прощался с властью, он не вспомнил о своем первом наследнике. Тогда тасовалась совсем другая колода — Черномырдин, Примаков, Лужков. При этом в российской политике оставались Чубайс, Явлинский, Гайдар, Степашин.

— Но почему все-таки Владимир Путин?
— Его имя всплыло в цейтноте, когда до выборов оставались месяцы. А это как замужество. Сначала девушка мечтает о принце. С принцем не вышло — об олигархе. Олигарха все нет — о представителе малого бизнеса. И наконец, время поджало — выходит за управдома.

— Параллель забавная. Но все-таки каков был главный критерий?
— Президент Ельцин не доверял ни Примакову, ни Лужкову, ни Черномырдину. Окружение же убеждало его: нужен такой президент, который обеспечит нам безопасность. Окружению было без разницы, куда новый президент поведет страну. Они и выбрали кандидата. С Немцовым им было все ясно, Явлинский их все время ругал, Степашин оказался слишком гибким.

— Ельцин боялся за свою безопасность?
— Не за свою. Он достаточно смелый. А вот его окружение искало человека, который был бы им всем обязан. Абсолютно надежного, который держал бы слово.

— Но кто будущего президента на это испытывал?
— Немного испытывали — в истории со Скуратовым, например. Может быть, еще что-нибудь подобное было.

— При этом Союз правых сил поддержал Путина. Как это согласуется с вашей оценкой?
— У нас был тяжелый разговор «на пятерых» — Кириенко, Чубайс, Гайдар, Хакамада и я. Хакамада и я были против того, чтобы поддерживать Путина. Остальные — за. Счет 3:2, это вам не Аргентина-Ямайка… Партия приняла позицию большинства, и мы против нее не выступали. Но остались при своем мнении. Наследники не сошлись характерами.

Продолжение следует…
85bf31c4463542953c9bbe9a31268b11

«Сопротивление материала». Интервью. Часть I.: 2 комментария

Добавить комментарий