Е.Дикун: «Как мы ночевали с Немцовым в одной постели под прикрытием автоматчиков»

08.01.2020
История. Немцов и Чечня.
Воспоминания Елены Дикун

КАК МЫ НОЧЕВАЛИ С НЕМЦОВЫМ В ОДНОЙ ПОСТЕЛИ ПОД ПРИКРЫТИЕМ АВТОМАТЧИКОВ
Автор Елена Дикун, корреспондент «Общей газеты»

 

Борис Немцов. Чечне. 1995 год

В декабре 2002 года в Гудермесе должен был пройти конгресс Чеченского народа. Пригласили делегацию от Госдумы. Согласились очень немногие депутаты. Немцов, который немало сделал, для того, чтобы приостановить кровопролитную чеченскую войну, естественно, решил ехать.
Поздно вечером Боря позвонил мне и сказал: «Завтра в 6 утра летим в Чечню, возьми несколько журналистов». Я позвала Сашу Рыклина из «Итогов», журналиста из «Известий» и «Эха Москвы». Командируя своего журналиста, на «Эхе» меня предупредили: «Он настоящий профи, только, увы, запойный. Так что ты за ним присматривай.» (Этот журналист и сейчас трудится на «Эхе», поэтому не буду называть его фамилию.)

Ранним темным декабрьским утром мы собрались в аэропорту Внуково -3. Корреспондент «Эха» был трезв как, стеклышко, зато лыка не вязал журналист из «Известий». Когда мы приземлились в Назрани, мне пришлось вытаскивать его из самолета на своих плечах. Правда, он оказался профи — когда дело дошло до работы, мигом протрезвел.

На автобусах мы добирались до Гудермеса. Конгресс проходил в каком-то клубе. В зале было много людей в папахах и бурках. В президиуме восседал Ахмат Кадыров, в то время глава администрации Чеченской Республики. На съезде несколько делегатов предложили выдвинуть Кадырова на пост президента Чечни. Сам Кадыров попросил своих сторонников не отвлекаться от основных тем мероприятия и не заострять внимание на персоналиях. Главной темой съезда было обсуждение будущей конституции республики.

Атмосфера на съезде была благостной, пока на трибуну не вышел Борис Немцов. Он в свойственной ему манере стал рубить правду-матку.
Что проводить референдум о принятии конституции и выборы, это правильно. Но для начала надо навести в республике порядок, чтобы появилась уверенность в легитимности политических процессов. Немцов заявил, что для этого необходимо прекращение зачисток, которые стали источником огромного количества жертв и появления новых террористов. И что надо сократить присутствие российской военной группировки в Чечне. По залу пошел недовольный гул, раздались крики возмущения, улюлюканье, свист. Немцова хотели заглушить. Обстановка накалялась.

Мне стало очень неуютно, точнее даже страшно. Ели учесть, что я была единственной женщиной в зале. Я спросила помощника Немцова , по совместительству его телохранителя, Сашу Горшкова: «Как думаешь, мы отсюда уйдем живыми?». По лицу Горшкова ходили желваки. «Не знаю», – мрачно ответил он. – Здесь серьезней, чем в Белоруссии». Незадолго до этого Немцова и Хакамаду жестко депортировали из вотчины батьки.

Когда конгресс закончился и мы вышли во двор, нас окружила толпа молодых вооруженных людей. И один из них, обращаясь к Немцову, сказал примерно следующее: «Еще раз сунешься в Чечню, не поздоровится». Тогда еще никто в лицо не знал юного Рамзана Кадырова.

В Назрань автобусы с московскими делегатами прибыли затемно. Спецборт отложили до утра, самолеты тогда летали только в дневное время суток. Все депутаты поехали устраиваться на ночлег в гостиницы, а Боря скомандовал: «Едем в лагерь для беженцев». В лагере Немцов переходил из палатки в палатку, где в холоде, грязи и нищете жили люди, оказавшиеся без крова. В какую бы палатку не заходил Боря, туда сразу же набивались люди. Немцов искренне расспрашивал несчастных об их судьбе, находил для каждого доброе слово, а они перебивали его, задавали вопросы и было видно, что они счастливы от того, что кто-то интересуется их судьбой.

Когда мы покинули лагерь, была глубокая ночь. Ни одного свободного места в гостинцах не было. Светила невеселая перспектива ночевать в машине. И в этот момент к нам подъехали два джипа, набитые вооруженными людьми . «Вы наши гости, мы отвезем вас на ночлег», — сказали джигиты. И мы как заговоренные тронулись за ними в путь. Нас привезли в шикарный особняк в горном поселке. В доме было ужасно холодно до озноба. Все время прибывали люди в камуфляжной форме и с оружием. Одни занялись растапливанием камина, другие стали накрывать на стол. Все это напоминало фантасмагорическое кино.

«Кто эти люди? Где мы?» — спрашивала я с ужасом Немцова и Горшкова. Они лишь мрачно ухмылялись, ответа у них не было. Наши мобильные не работали, связь была лишь у спутникового телефона Саши Рыклина, который садился. Случись что — никто нас даже не найдет и не узнает, где могилка моя.

Но наконец ситуация прояснилась, прибыл хозяин дома. Им оказался начальник милиции Назрани. Мы облегченно вздохнули. К тому моменту дом прогрелся, стол уже ломился от яств, вино и более крепкие горячительные напитки лились рекой. Все быстро сроднились, мужская дружба крепла. Немцов восседал во главе стола и держал площадку. И вдруг Боря, видимо особо не заморачиваясь, произнес тост: «Выпьем за то, чтобы этой холодной ночью горячие мужчины не дали замерзнуть нашей прекрасной женщине». На этих словах я похолодела. Я была единственной женщиной за столом и речь явно шла обо мне. Десяток горячих глаз плотоядно уставились на меня…

Когда наступило время ложиться спать, Немцова увели в хозяйскую спальню. А меня, Сашу Горшкова, Сашу Рыклина и корреспондента «Эха» разместили в креслах в гостиной. (Корреспондент «Известий» благоразумно отбился от нас еще до поездки в лагерь беженцев).

Только я задремала, как меня разбудил один из участников застолья в камуфляже. Он взял меня за руку и привел в спальню, где богатырским сном спал Борис Ефимович. Широким жестом он предложил мне возлечь рядом с начальником. Если честно, перспектива провести ночь под теплым одеялом и в горизонтальном положении, показалось мне заманчивой и я, как была в куртке, свитере и джинсах, улеглась рядом с Немцовым, который предвидя ваши вопросы, — тоже был в одежде.

И тут в спальню вошли еще трое человек с автоматами. Они тихо сняли оружие и легли на пол, окружив нашу кровать по периметру. Когда утром я первой проснулась, наша охрана, как по мановению волшебной палочки, тихо испарилась. Наконец продрал глаза и Немцов . Надо было видеть выражение лица Бори, когда он обнаружил меня у себя под боком. «Дикун, мы что с тобой спали?» — выпалил он. «Да, Боря, и еще с нами четверо автоматчиков», — мрачно отшутилась я.

Впрочем, все это было цветочки в сравнении с тем, что происходило ночью в гостиной, где остались ночевать члены нашей делегации. Даже в пересказе Горшкова и Рыклина это звучало как полный треш. Увы, корреспондент «Эха» впал в белую горячку. Напившись, посередине ночи он вскочил и стал бегать по дому, круша все на своем пути, с криком: «Нас окружают. Отсреливаемся. Бей их». Разбуженные джигиты, в которых еще тоже гуляли винные пары, скрутили возмутителя спокойствия и повели во двор на расстрел. Горшков и Рыклин чуть ли не валялись у них в ногах, умоляя пощадить убогого. Слава богу, отбили. Сам корреспондент «Эха» утром ничего этого не помнил и пребывал в глубокой прострации. Но главное, что наша поездка в Чечню закончилась без потерь.
26 декабря 2019

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.