Его закрыли в одиночной камере без окон. В отличие от меня ему не дали даже постельного белья. Над ним прямо-таки издевались
31 ДЕКАБРЯ 2010 ГОДА НЕМЦОВА ВНЕЗАПНО ЗАДЕРЖИВАЮТ ПОСЛЕ СОГЛАСОВАННОЙ С ВЛАСТЯМИ АКЦИИ «СТРАТЕГИЯ-31» НА ТРИУМФАЛЬНОЙ ПЛОЩАДИ И ПРИГОВАРИВАЮТ К АДМИНИСТРАТИВНОМУ АРЕСТУ НА 15 СУТОК.
В 2010 году 31 декабря мы в очередной раз вышли на Триумфальную площадь. Поначалу все было относительно мирно. Полиция вела себя относительно спокойно. Складывалось ощущение, что противостояния никто не хочет. И когда мы двинулись к нашим машинам, припаркованным неподалеку, нас неожиданно скрутили, довольно брутально запихнули в автозаки и увезли, причем в разные отделения. У меня все было довольно травоядно. Мне освободили специальную камеру. В честь Нового года сотрудники полиции налили мне чай, даже кусок торта принесли. В общем, относились очень дружелюбно. С Немцовым была противоположная история. Его закрыли в одиночной камере без окон. В отличие от меня ему не дали даже постельного белья. Над ним прямо-таки издевались. И когда мы через два дня — потому что суд не работал — встретились с ним в суде, он, конечно, выглядел не очень: был бледный, явно уставший, у него болела спина, потому что две ночи он был вынужден спать на каменном полу. И стало понятно, что мы постепенно переходим к новому этапу противостояния. Потому что до этого момента никому в голову не могло прийти, что человека уровня Немцова могут просто взять и закрыть на 15 суток за то, что он вышел на Триумфальную площадь, чтобы просто выразить свой протест. Человек вышел на площадь, и его могут закрыть на 15 суток, — притом что Путин у него в свое время был подчиненным: Немцов был первым вице-премьером, его начальником. Казалось, что этот набор факторов делает невозможным такое давление на человека уровня Немцова. Тем не менее это случилось.
Нас посадили в соседние камеры в спецприемнике на Симферопольском бульваре. Там был прогулочный дворик, и нас по очереди выводили. Но оба наших окна выходили в этот дворик, и мы могли через решетку переговариваться. Иногда мы встречались на лестничной клетке, перекидывались парой фраз, когда его камера уходила с обеда из столовой, а мы шли в столовую на обед.
Что такое камера спецприемника? Это небольшое помещение с двухъярусными кроватями. Человек примерно на двадцать. Могут на соседнюю шконку какого-нибудь наркомана посадить или бездомного. Все курят рядом с тобой, стоит сигаретный смог. Сквозняк. В углу — туалет, такая вонючая дырка в полу, отгороженная простыней. Как будто в провинциальный общественный туалет поставили кровати — это и есть камера спецприемника. Тараканы бегают постоянно. Это тяжело и психологически, и физически. К этому нужно морально готовиться. И нужно понимать, что Немцов, конечно, был морально не готов совершенно. Ему в голову не могло прийти, что его могут закрыть на 15 суток.
Бывали примеры, когда оппозиционных лидеров сажали и они после этого вообще не выходили на протестные акции; у меня уже был опыт арестов, и я, конечно, переживал, побаивался, что они могут его надломить. Это было бы очень плохо: кто бы остался? Немцов был символом: крупная фигура, вместе с рядовыми активистами идет — в переносном смысле — на баррикады, не боится несанкционированных актов протеста, не боится ментов и т.д. Но я тогда еще плохо знал Немцова.
Через несколько дней к нему на соседнюю кровать посадили парня с туберкулезом. Этот туберкулезник кашлял рядом ним на протяжении половины его ареста. Немцов потом ездил, проверялся, но, слава богу, у него иммунитет был крепкий, не заразился. Я не верю, что это была случайность. У всех сложилось ощущение, что это было сознательное психологическое давление. Когда Немцов вышел, была просто драка: пришли нашисты с какими-то там плакатами, пришли активисты оппозиции, было физическое противостояние. Все это было очень тяжело. И он не сломался.
Это был не последний его арест. И потом на него давили еще сильнее. И унитаз сбрасывали на его автомобиль, и сыну угрожали, но он не сломался. Этим, конечно, Немцов меня завоевал. Он проявил себя как отважный человек. Стало понятно, что он никуда.
Яшин. Republic
