«Совершенно точно, что я переживу режим Путина» — Борис Немцов. Часть I

2010 ГОД
Интервью

Агентство «Засекин.Ру»
Борис Немцов: «Совершенно точно, что я переживу режим Путина»

Немцов был прост и естественен в общении. Он всегда давал «Засекину» комментарии. Если не мог говорить, сам обязательно перезванивал. В уже далёком 2010 году, ещё до «Засекина», за неделю до выборов мэра Самары Дмитрий Лобойко долго и о многом беседовал с Борисом Ефимовичем во время его очередного приезда в наш город. О России и Самаре. Артякове и Тархове. Путине и Медведеве. Прошло пять лет. Это было так давно, но живой голос Немцова слышен даже в печатном интервью на экране монитора…

Феномен Путина – дорогая нефть

— Борис Ефимович, для начала весьма общий вопрос. Как можно охарактеризовать современную политическую ситуацию в России?
— Совсем коротко — застой и коррупция. А если не совсем, то на фоне болтовни о модернизации и радужных телекартинок мы имеем следующее…
Депопуляция. За 10 лет сокращение населения в России – 5 миллионов человек, то есть 500 тысяч в год.

Второе — коррупция. Тут, я считаю, у вас в Самаре есть достойный пример, один из самых одиозных, я бы сказал, примеров. Ваш губернатор… За 10 лет мы скатились с позорного 82-го места по показателю коррупции на 186-е. Оно совсем африканское.

Далее – углубление сырьевой зависимости в России. В 2000-м году доля нефти, газа и угля в экспорте была 35%, сейчас 65%, а в целом сырье – больше 90% экспорта.

Следующее – социальное неравенство. Все обращают внимание, что число миллиардеров за последний год-полтора выросло в 1,5-2 раза. Но это не самое страшное. В Америке тоже много миллиардеров. Самое страшное то, что растет, дико растет социальное неравенство вообще. Нефтяное изобилие очень неравномерно распределялось…

Идём дальше. Если говорить о государственных институтах, то они уничтожены. Нет суда. Самарская история с рассмотрением в Басманном суде иска правозащитников о полётах губернатора на чартерах – вопиющая. Такой классический пример «басманного правосудия», когда приводятся неопровержимые факты того, что человек летает за бюджетные деньги, за деньги самарцев на чартере… А Басманный суд отказывает в возбуждении какого бы то ни было дела. Губернатор продолжает летать…
Так вот, уничтоженный суд, разваливающаяся армия, спецслужбы, которые не могут спасти от террора.

По показателю средней продолжительности жизни мы на уровне самых отсталых африканских стран. По смертности – Зимбабве.

Если говорить о других государственных институтах, в частности, о законодательной власти, то ее в стране нет. Парламент – не место для дискуссий, это говорит председатель парламента. Отсутствие политической конкуренции приводит к застою и коррупции. На региональном уровне происходит полное копирование федерального.

Планомерно уничтожается местное самоуправление, отменяются выборы мэров. Короче говоря, нет ни одной сферы государственной жизни, в которой был бы прогресс, ни одной. Вот такая история.

Теперь, почему русский народ любит Путина, несмотря на всё, что я сказал. То, что я сказал, является стопроцентной правдой, готов ответить перед судом за каждую цифру, за каждую букву.

— Так откуда такая любовь к Владимиру Путину?
— По той причине, что в последние годы – не вот эти два года, а первые годы двухтысячных – из-за дорогой нефти действительно в страну потекло много денег. Этих денег хватило не только, чтобы своровать, набить, скажем, карманы Путину, но еще и с барского плеча раздать пенсионерам и бюджетникам. Путин никакого отношения к росту благосостояния вообще не имеет!

Когда я был в правительстве, у нас точкой бездефицитности бюджета была нефть по цене 20 долларов за баррель. Сейчас нефть стоит 80, бюджет все равно дефицитный. Сейчас точка бездефицитности 100 долларов. Почему? Потому что резко выросли хозрасходы, они очень неэффективны. К примеру, расходы на спецслужбы выросли больше, чем в 10 раз. Конкретно на любимое ФСБ расходы выросли более чем в 10 раз. При этом эффективность работы этих служб отвратительная. Если взять, например, терроризм, то в 2000-м году было 135 терактов на всю страну, в 2009-м их было 760.

Это плохо, ведь не имея правового государства, а имея государство с отсутствием гражданских прав людей, перспектив нет никаких.

Феномен Путина, я уже сказал, — это дорогая нефть. Она по-прежнему остается дорогой. Плюс промывка мозгов с помощью зомбоящика, который приличные люди уже не смотрят давно. Тем не менее, большинство граждан других источников информации не имеет.

— Двоевластие в России. Сейчас у нас есть Медведев и Путин. Есть ли шанс у Медведева стать самостоятельным?
— Медведев не является полноценным президентом. Есть такой первородный грех – он не был избран на честных выборах, его Путин назначил преемником, выборы были фарсом, и вот это отсутствие легитимности с самого начала и зависимость Медведева от Путина позволяли ему стать президентом. После двух лет президентства Медведеву стало нравиться быть главой государства. Раньше он считал это какой-то нагрузкой. Был таким блюстителем. Сказали: «Сторожи!». Он сторожил. Потом ему понравилось. Сейчас мы находимся в ситуации, когда эти два господина, Дольче и Габбана, оба хотят сидеть на троне после 2012 года и никак не могут решить, кто из них главный.

— То есть Медведев захотел уже?
— Да, Медведев захотел, это совершенно точно. Очень захотел. Медведев не хочет уступать это место Путину теперь.
Какие возможности у Медведева? Они ничтожны. Он за два года ни команду свою не создал, ни в бизнесе не нашел поддержки, ни среди губернаторов. Очевидно, что ваш Артяков самый одиозный. Ориентированный только на Путина. Он родственник, к тому же.

— Хорошая родня…
— Обычное дело для этой шайки. Спецслужбы, естественно, Медведеву неподконтрольны, губернаторы тоже, олигархи тоже. Пожалуй, его господство очевидно только в Интернете. Он известный блоггер, умеет пользоваться Интернетом, ему нравится это…

— То есть, он «виртуал»?
— Да, да. Но я не знаю виртуальных президентов.

— Наш первый…
— По всей видимости. Люди используют Интернет, в том числе и политики, но для них это, ну как сказать, дополнительная возможность донести свою позицию…

— Для «Солидарности» – это, пожалуй, основная возможность, главный канал…
— «Солидарность» – другая история. Дело в том, что мы находимся в оппозиции к власти. Есть твердое указание Кремля, что мы — главные враги, мы запрещены к показу в СМИ…

В повестке дня Медведев не значится…

— Что же, Дмитрий Анатольевич тоже находится в оппозиции?
— Нет, Дмитрий Анатольевич – слабое звено власти. Помнишь, была такая программа на Первом канале – «Слабое звено»… Вот он слабое звено власти. Но сейчас это слабое звено пытается доказать, что оно не такое уж слабое.

— Какие шансы?
— Я оцениваю шансы Медведева остаться президентом как 1 к 10. Во внутренней повестке дня 2011-го года Медведев не значится. Нет такого человека. Он будет ездить в Аргентину, может быть, даже в Венесуэлу… Только внутри страны он вряд ли будет фигурой.

— Но «Единая Россия» на предстоящих в 2011 году выборах может набрать меньше, чем она обычно набирала.
— Всё будет фальсифицировано. Всё. От начала до конца. Будут подписаны цифры. Артяковы по всей стране под страхом увольнения с работы будут выполнять эти цифры. Будет всё, как в Москве. Выборы в Московскую городскую Думу, где была «карусель» организована, где социологи зафиксировали более 500 000 бюллетеней…

— Разрыв с экзит-поллами?
— Это разрыв с экзит-поллами, это опросы, которые они делали перед самыми выборами. Об этом, кстати, «Левада-Центр» целую конференцию даже собрал, называется «Социологический замер фальсификации».

— Тем не менее, что же может сделать Медведев? Неужели ничего вообще? Может, что-то попытается?
— Ничего, он слабый. Он даже Мутко после Олимпиады не мог уволить. После терактов он Нургалиева не тронул. После этого кошмарного расстрела в супермаркете он хотел уволить Нургалиева, Путин не разрешил это сделать. Он Лужкова до сих пор не может уволить, совсем одиозный персонаж. На уровне вашего, самарского губернатора… Единственное, роль жены Лужкова несколько иная, чем у этого. Медведев даже этого не может сделать. Ему секретарь от Путина достался, и водитель.

nemcov-boris--2007 (4)

Цель – пережить Путина и Медведева…

— То есть он не может уволить секретаря и водителя?
— Да. Но хочет. Безусловно, для России конструкция с возвратом Путина – самый плохой сценарий. Потому что сидеть будет до 24-го года. Маразмирует. Такой Брежнев № 2, только хуже, потому что более вороватые методы с гораздо более алчной и циничной бригадой, с нерешенностью ни одной проблемы страны, с очевидным развалом государства… Поскольку деньги все равно рано или поздно кончатся, а покупать элиты не на что.

Сохранение Путина при власти – это худший для России сценарий, просто катастрофический. Страну жалко — под игом Путина сидеть 25 лет, ну это просто… Я спрашиваю у всех людей, даже лояльных к Путину: сколько тебе будет в 2024 году? Сколько тебе будет?

— 40 лет.
— Ты уже будешь солидный дядя. Мне будет 64.

— Пенсионер…
— Вряд ли, я такой здоровый, я их переживу, точно совершенно. Это моя цель – причём и физически, и политически.

— То есть, главная цель обозначена – пережить Путина с Медведевым?
— Нет, пережить режим. Я считаю, что Россия достойна лучшего.
Вот этот воровской сырьевой режим, ублюдочный, лживый и циничный – это не то, что нужно России.

Уволить Путина. Освободить Ходорковского…

— Вернемся от абстрактного. У Медведева есть какие-то шансы? Что он должен сделать?
— Идеальный вариант — уволить Путина. Кстати, по Конституции, Медведев может это сделать без согласования с парламентом. Уволить и всё.

— Нужно откусить пуповину.
— Да. Нужно быть серьезным человеком. А он Мутко не может уволить… Что мы обсуждаем?

— Второй вариант — Ходорковский…
— Да, Ходорковский. Дело тоже для него непростое, хотя оно очевидное, причем очевидное даже для людей, которые ненавидят Ходорковского. Сейчас уже поняли, что это уже перебор очевидный. Человек уже отсидел, человек уже не миллиардер, собственность у него отобрали, здоровье у него тоже отобрали, свободу у него отобрали. Наш народ, он в этом смысле, мне кажется, относится к Ходорковскому как к мученику уже. По крайней мере, не как к олигарху.

Его помилование – стопроцентная прерогатива президента, согласие парламента не нужно, согласие Путина не нужно, формально. Ну, Ходорковский на свободе – это конец режима путинского. Не потому что Ходорковский всесилен, а потому что это означает конец басманного правосудия. Это значит, что жизнь не только по путинским понятиям может развиваться. Это, кроме того, возобновление процесса по «Байкал-финанс-групп»…

— И все это должен делать Медведев?
— Одно решение, помилование, указ. Он должен подписать указ помилования. А ёще, например, отменить цензуру на телевидении…

— Механизм отмены каков?
— Механизм отмены прост.
Вызывается Константин Эрнст. Ему показывается 29-я статья Конституции, не 31-я, а 29-я, где написано: «Цензура запрещена». Дальше вызывается Сурков, и ему говорят: «Вы нарушили, господин Сурков, Конституцию. У вас запрещены темы, например, взаимоотношения Путина и Дерипаски, Путина и Абрамовича».

— То есть он еще заодно должен и Суркова уволить?
— Не уволить, он может даже не увольнять. Сказать: «Конституцию соблюдайте». Как юрист, даже не как президент. Конституцию видите? Значит, нет ограничений на темы. Помощь Путина приближенным олигархам во время кризиса. Его взаимоотношения с Рамзаном Кадыровым, ситуация в Абхазии не является более запрещенной. Раздача им часов стоимостью десятки тысяч евро не является больше запрещенной. Дальше лидеры оппозиции не входят в черный список, они могут участвовать в программах. Дальше, Парфенов возвращается на телевидение. Дальше прямые эфиры восстанавливаются. Это ровно 15 минут разговора, после этого люди уходят и выполняют указания. Если они не выполняют, их надо увольнять. Причем достаточно уволить не Суркова, а Эрнста. И сразу все поймут, что надо отменять цензуру, все. Разговор закончен.

Но ещё раз повторю у Медведева шансы на уровне 1 к 10.

— Чего боится власть, чего боится элита?
— На самом деле, главное – они боятся потерять власть и деньги, и третье – они боятся потерять свободу, потому что большинство представителей этой воровской вертикали надо сажать, просто сажать. Причем, не потому что я кровожадный, я абсолютно добрый человек. Просто они нарушают уголовный кодекс, они коррупционеры, они воры.

Ходорковского конкретно боится Путин, он его боится больше, чем в свое время боялся Басаева и Масхадова. Это такая «ходорофобия». Она неадекватная..

— А почему боятся какую-нибудь «Солидарность»?
— Важный вопрос, я тоже думал об этом, тут другая история. Понимаешь, в чем слабость власти? В том, что ее идеология – это гниль. У нее нет идеологии в нормальном человеческом понимании этого слова. Только деньги, только собственность, только сама власть, вот вся её идеология. Она гнилая. Именно поэтому это гнилой фундамент, и на нем нельзя построить здоровое здание государства российского.

Не элиты, а сателлиты

— В чём была идеология, когда вы были в правительстве?
— Сейчас объясню. Сейчас договорю, и ты поймешь. «Солидарность» — очень идеологическое образование. «Солидарность» — европейский выбор России. Это ужасно раздражает. Купить нельзя. Мы хотим, чтобы Россия была рыночным государством, демократией, мы хотим сближения с Европой. И от всей бредятины насчет энергетической сверхдержавы нас тошнит. И мы их ужасно бесим, ровно потому что мы идеологически подкованные, с абсолютно внятным содержанием противники. У них – Рублёвка. У нас – европейский курс. И это бесит. Когда я писал «Путин. Итоги», меня некоторые начальнички спрашивали: сколько тебе надо денег, чтобы ты заткнулся. Нет таких денег.

Теперь о времени, когда мы были в правительстве. Мы строили капитализм в России. Из государства-банкрота мы попытались построить рыночную Россию. Мы заложили основы рыночной России, с её пятнами, с её проблемами… Но даже Путин, который ненавидит всю эту конкуренцию, уничтожить основы капитализма не смог, хотя и пытался с помощью национализации.

По поводу элиты без иллюзий. Никакой элиты нет. Есть группировка путинская, есть вот чекисты, есть Артяковы, которые с ними работали, распоряжались имуществом за рубежом до губернаторства. Это все абсолютно несамостоятельные люди. Что такое элита? Элита – это набор людей, которые имеют свои представления о государстве, о будущем и так далее. Или о своем бизнесе. Которые самостоятельным образом существуют. Так вот при Путине этого вообще нет. При Путине есть группировка Путина и контрэлита. Больше ничего нет. Элиты нет как таковой. Представь себе, если Путина убрать, то Артяков будет через две недели под судом. Вся эта конструкция, всё исчезнет, понимаешь? Это сателлиты, это не элиты, а сателлиты. То есть у них интерес исключительно шкурный. Пока босс при власти, мы тут еще хапнем, отгрузим, собственность возьмём, и будет всё в шоколаде. Еще с Ромой съездим на «Челси» посмотреть. Всё. И своей любовнице подарим камушек в 25 карат…

Продолжение следует…

One thought on “«Совершенно точно, что я переживу режим Путина» — Борис Немцов. Часть I

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s