Деятели культуры! «Берите с собой по минимуму. Здесь просто мост.»

Григорий, здравствуй!
Я представитель инициативной группы жителей Москвы и граждан РФ за установку памятника на месте убийства Бориса Ефимовича Немцова. Мы попытались реализовывать право на общественное наблюдение в соответствии с ФЗ РФ 212 от 21.07.2014. Там есть слова о том, что гражданин, равно как и группа граждан, обладают правом осуществлять контроль за органами исполнительной власти. Так же там есть некие слова о разнообразии общественного контроля, перечислены методы надзора и есть ст.2 глава 9 п.2 пп.4 с указанием: «…иные организационные структуры общественного контроля».  Возможно, такая форма предусмотрена как раз для таких случаев, когда с места убийства под одобрение гос структур и полное отвержение мнения единственной власти в РФ – народа — похищают цветы и портреты. И важно открыто заявлять о попытках чиновников нарушить Законы РФ и на месте народного волеизъявления.
Конечно же, нас очень волнует то, какие действия осуществляли полицейские, забирая дежурных с моста. Ты находился на мосту утром 29 ноября 2016 года.

— Как ты прокомментируешь всю эту ситуацию, связанную с задержанием?

Прокомментирую так: это полный беспредел, потому что оба мента, которые подъехали на машине ОВД «Китай-город» в тот момент, когда мы с напарником Павлом Андреевичем Колесниковым стряхивали снег с портретов Бориса Немцова – они, во-первых, абсолютно не представились, а просто сказали что был звонок по 02 (даже произнесли такой термин, как «карточка 02») и ультимативно потребовали: «Вам необходимо проехать с нами».

Наши просьбы представиться были проигнорированы. На наши вопросы  – почему, собственно говоря, и на каком основании нас задерживают, они отвечали уклончиво. Мол, поступил звонок по 02: «Здесь, на мосту, какие-то подозрительные лица с какими-то баулами».

— То есть полицейские ничего не комментировали в отношении своего чина, звания? Может быть, удалось записать номера значков?

Нет, они не назвали ни своих фамилий, ни званий. А мы не записали номера полицейских значков. Вот это – боюсь что наша самая большая глупость, которую мы с Павлом Андреевичем допустили.

— Ну, предположим. Вообще говоря, когда к тебе подъезжает патруль, а ты ничего не нарушал и тебе предъявляют требования, связанные со звонком и настаивают, чтоб ты куда-то прошёл конечно, можно растеряться. А сколько времени Вас продержали в участке?

Значит, взяли нас в шестом часу. Буквально, до того, как эта … «мусоровозка» приехала, мы с Павлом Андреевичем шутили, что до смены караула осталось 45 минут. Сразу после этого мы стали стряхивать снег с портретов — и тут же они подъехали.
И самое главное, что они торопились и торопили нас. Они говорили: «Все вещи увозите по минимуму». Нам не дали забрать все портреты и часть вещей.

— А почему такое требование было? Что значит «по минимуму»? С чем это связано, это же не их личные вещи!?

Они ничего не объясняли, они сказали только одну фразу: «Здесь никакой не мемориал, это просто мост»

— То есть представители ОВД «Китай-город» считают, что для них это просто мост и никакого мемориала там нет?

Да. Так и было сказано: «Какой к черту мемориал? Это просто мост!» – ровно такая фраза из уст одного из ментов прозвучала.

— Гриш, скажи, пожалуйста, когда ты вышел на Мост впервые дежурить? Как получилось, что ты вообще вышел туда?

Я скажу так: как активный убежденный оппозиционер, я регулярно приходил на Мост – сначала не в качестве дежурного, а в качестве гостя, ещё с лета  2015 года. Я с очень многими волонтёрами просто подружился.

И в годовщину гибели Бориса Ефимовча 27 февраля я тоже, естественно, приходил туда, там была большая толпа, был Касьянов, был Яшин и сразу после этого я принял решение, что надо. Что я готов.

13450929_1060445897354523_5411875294504501273_n

(Фото сделано в момент возложения цветов 13 июня 2016 года)

— Ну, а в чём ты видишь суть дежурств на мосту? Некоторые люди считают, что они там что-то охраняют, некоторые  люди приходят просто поговорить, встретить знакомых людей,  разделяющих ценности свободы выражения мнений, приходят те, кто против убийств и тоталитаризма. Некоторые люди просто гуляют там.

Я не отношусь к тем, кто  просто гуляет. У меня есть четко выраженная гражданская позиция. Я убежденный демократ, европеец, сторонник либеральных ценностей и, собственно говоря, сторонник цивилизованности, а не дикарства. Под цивилизованностью я подразумеваю демократический путь развития, под дикарством – тоталитарный.

— Григорий, я знаю, что основная твоя профессия связана с литературным творчеством. Как в твоей профессии тебе удавалось отстаивать демократические ценности, так или иначе?

Ну, я помогал Дмитрию Быкову во время его работы над книгой о Булате Шалвовиче Окуджаве из серии ЖЗЛ. Был составителем хронологического каталога песен Окуджавы, опубликованного Быковым в приложении к этой его монографии. Так же был составителем компакт-дисков бардовской серии на студии «Мороз рекордс». Я писал статьи о бардах, и для меня, например, бардовское творчество было  составной частью демократического, нонконформистского движения, потому что  и Окуджава, и Галич, и Высоцкий – они представляли в нашей культуре именно ту самую свободу.

— Как ты думаешь, почему необходимо быть на мосту? Почему важно выходить туда, так или иначе?

Только что я упомянул об Александре Галиче. Когда он попал в опалу, ему многие предлагали эмигрировать. Он сопротивлялся, очень не хотел уезжать (но потом всё-таки был вынужден уехать под давлением властей). И по этому случаю я процитирую последнюю строфу одного из стихотворений великого русского поэта и барда, с названием «Песня исхода».

Там есть ключевая фраза, которая является в какой-то мере моим кредо.

            Я стою… Велика ли странность?

            Я привычно машу рукой.

            Уезжайте! А я — останусь,

            Я на этой земле останусь.

            Кто-то ж должен, презрев усталость,

            Наших мертвых стеречь покой!

— Скажи, пожалуйста, как, ты считаешь, будет выглядеть Мемориал, если вдруг власти пойдут на то, чтобы установить там памятный знак?

Я буду этому только рад, потому что на таких местах должны быть памятные знаки, мемориальные доски, цветы…

— А как это будет визуально выглядеть, по-твоему?

 — На парапете установлен щит, где будет написано, что здесь был убит Борис Ефимович Немцов – с большим портретом. Под ним – огромное количество цветов.

— Как ты считаешь, если табличка будет установлена в том или ином виде, понадобятся ли в ближайшие пять или десять лет дежурства на Немцовом мосту?

Насчет пяти и десяти лет – не знаю, но пока существуют черносотенцы, хунвейбины, брумели, тарасевичи и иже с ними – какое-то время, безусловно, дежурства будут необходимы. До тех пор, пока все эти  хунвейбины не будут официально признаны преступниками и объявлены вне закона.

— Как ты видишь общую тему сохранения памяти о Борисе Ефимовиче Немцове?

Недавно за границей был организован форум фонда Бориса Ефимовича, и там собирались абсолютно разные люди довольно интересного рода занятий и высказывали свое мнение о том, куда движется Россия, каковы мировые тенденции, с этим связанные. У меня вопрос: глядя изнутри страны, вот как ты считаешь, каковы шансы сохранения памяти об этом протестном политическом деятеле и довольно яркой личности в нашей истории?

Я проведу небольшую параллель. Был в советские годы протестный лидер такого же масштаба, как Борис Ефимович Немцов – академик Андрей Дмитриевич Сахаров. По своему масштабу это фигуры равнозначные. Да, подобно Борису Ефимовичу, он был на вершине, был одним из ведущих академиков, он изобрёл водородную бомбу. Но когда он понял, что он в первую очередь гражданин, а потом уже представитель, там, советской или какой-то еще номенклатуры – он стал участвовать в том движении, которое потом назвали правозащитным. За свою эту деятельность академик подвергался травле и опале, был в ссылке в Горьком (ныне Нижнем Новгороде). В советских газетах регулярно публиковались клеветнические статьи о нём, на него повесили ярлык «врага народа». Вот я считаю, что Борис Ефимович Немцов – это такой Сахаров путинской эпохи. Это действительно человек, который отстаивал европейские демократические ценности и старался, чтобы Россия стала действительно цивилизованной страной. А для этого надо соблюдать законы, соблюдать права человека.

Так вот, к чему я веду: когда начались в стране перемены, лично Горбачев вызволил его из ссылки, академика назначили народным депутатом, он какое-то время подепутатствовал, потом очень рано скончался. И сразу после его смерти в Москве был назван проспект его именем, на доме, где он жил, поставили мемориальную доску.

Я считаю, что с Немцовым произойдет то же самое, когда вектор российской политики сменится в другую сторону по сравнению с тем, какой он сейчас. И когда придет кто-то другой — не путинский реакционер, а кто-то, кто пусть хотя бы будет делать видимость смены режима, то в Москве, Нижнем Новгороде или Ярославле будет проспект Бориса Немцова. Или площадь. Или сквер.

— Ты хочешь сказать, что полицейский, который недавно производил арест, вдруг скажет: «А, нет, я вспомнил, это же не просто мост, это же место убийства».

Не только тот полицейский, но и оба полицейских, которые нас забирали – это же просто винтики. Это же не их инициатива.

— То есть ты оправдываешь их действия тем, что они просто исполняют чей-то там указ?

Ни в коем случае. Они, безусловно, исполняют чей-то приказ, но однако же, даже на Нюрнбергском процессе исполнение преступных приказов было также объявлено преступлением. Я считаю, что эти менты – тоже преступники, пусть даже они всего лишь исполнители. В уголовном праве есть чёткая градация  понятий: организатор, исполнитель, соучастник, пособник –и эти полицейские, безусловно подпадают под статью уголовного кодекса любого цивилизованного государства. И мне сдается, что они прекрасно понимают, что исполняют преступные приказы.

— Я пытаюсь представить себе время такого распоряжения. Скажи, в котором часу вас забрали?

Примерно в пятнадцать минут шестого утра.

— То есть, ты хочешь сказать, что в пять пятнадцать утра, некий чиновник проснулся и подумал: «О, так вот же, стоят каких-то два парня на мосту, давайте их заберём в полицию!»

Ну, это не в первый раз происходит…

— Ну, да. А как связать время распоряжения? Понимаешь, я никак не могу  увязать время поступления звонка и время приказа. Для меня это не совместимые вещи – вот, не могу себе представить крупного начальника, развращенного условиями жизни, в таком графике.

Марин, ну даже какого-нибудь Брумеля не можешь в этом представить, который встанет у себя в Замоскворечье и позвонит в полицию? (улыбается)

— А, ну как раз Брумеля могу представить, потому что уж больно человек рвётся во власть из органов самоуправления. А люди уже отягощенные плодами коррупции – мне кажется, они, в обычной жизни, придерживаются планов, это не спонтанная мысль: «Ой, давайте, пусть некие хулиганы цветы заберут в пять утра, сейчас позвоню — организую»

Мы как раз с хулиганами и боремся — пытаемся их утихомирить. Мы тоже пытаемся найти к ним какой-то подход. Если уж они начинают вести себя очень неадекватно, пытаемся звонить в ОВД – тот же «Китай-город»

— Скажи, а ты рассматриваешь мотив мести, ну просто каких-то несдержанных граждан? Ну мол, сейчас я вам!

Любопытный вопрос. Я об этом как-то не задумывался. Но, например, пьяные фрики вряд ли на это способны, как мне кажется. Приходят разные люди, попадаются те, кому нужно просто поговорить. Вот даже в это дежурство приходил какой-то в зюзю пьяный человек, парень лет двадцати. Он легко был одет, и мы думали: «Господи, ведь сейчас замёрзнет», – и еле уговорили его в четвертом часу вызвать такси. И такие бывают. Но вряд ли такой человек будет звонить по 02.

Я думаю, что доносчиками могут быть или условные брумели, либо кто-то ещё повыше. Это вполне возможно: ведь была же такая же зачистка Моста за два дня до этой – в ночь со среды на четверг.

— В котором  часу происходила предыдущая зачистка моста?

Это происходило чуть-чуть пораньше, чем в наше дежурство, как я понимаю.

— То есть, четыре-пять утра – это то самое время, в которое Гормост обычно зачищал мемориал?

Да, и обрати внимание, ведь зачисток со стороны Гормоста не было с 13 июня.

В тот день было знаменитое шествие, и в эту же ночь – была зачистка по стандартной схеме: приходит полиция, забирает дежурных, потом приезжает Гормост и громит Мемориал.

element-794753-misc-1

(На фото — камера в ОВД «Китай-город. Пример взят из другого события, связанного с мирным протестом)

— То есть власти понимают, что люди выражают своё мнение таким образом – оставляя цветы. Власти понимают, что цветы свежие, и никакой не мусор, раз они делают это всё вдали от глаз камер. Скажи, а что же так боятся дежурных в тот момент, когда зачищается мемориал?

Я думаю, они боятся не столько дежурных, сколько боятся памяти о Борисе Ефимовиче. Им, прочим, которые находятся по ту сторону идеологических баррикад, память не нужна.

— Гриш, ну для простого работника Гормоста – память, не память, как ты говоришь, они функционеры и винтики. Вопрос о том, зачем дежурных удаляют с места преступления? Почему дежурный не может присутствовать?

Я просто думаю, что они понимают, что совершают преступление –  и что преступление это не единично. И мы ещё не знаем, что происходит со всеми портретами и цветами после того, как их вынесли с Мемориала. И, конечно, в любом преступлении, особенно против конституционных прав, власти боятся свидетелей и свидетельств. Так, например, по прибытии в ОВД «Китай-город» мы  увидели на скамье парня в наручниках. Он умолял вызвать ему скорую и дать возможность связаться с родными. Молодого человека звали Антон, и в этой ситуации, когда мы писали объяснение, у нас полиция чуть не отобрала мобильные телефоны. Полицейские поняли опасность огласки о происходящем внутри ОВД. И, наверняка, служебные преступления имеют место быть и в службах Гормоста, раз они так быстро договорились с полицией. Но это лишь моё предположение и, конечно еще предстоит выяснить, где оказываются цветы и портреты после каждого приезда полиции. Во всяком случае, эти службы почему-то не сдают в камеру находок найденные ими вещи граждан. И как я уже говорил – еще и предлагают забирать с собой свои вещи «по-минимуму».

 

Ну что ж, поблагодарим Григория Симакова за столь содержательную беседу. Надеюсь, время покажет, кому же так трудно спать после кровавого преступления на Немцовом мосту и кто теперь является инициатором разорения мемориала. Будем надеяться, что еще большему числу читателей станет очевидно, почему властям любого уровня так важно  препятствовать волеизъявлению народа.

Спасибо, Григорий.

30 октября 2016 года

Специальное интервью для nemtsov-most.org взяла и подготовила Марина Лукьянец

P.S.: В этой ссылке можно увидеть, как еще важно выразить свое мнение о необходимости установки мемориала.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s