Немцов: «Надо оставаться человеком, даже если ты политикой занимаешься»

12.11.2017
Интервью с Борисом Немцовым. Нижний Новгород, май 2000 года
Видео. Расшифровка

Борис Немцов:

«Надо оставаться человеком, даже если ты политикой занимаешься. Вот главная какая формула должна быть. Может быть, и можно было себя заставить, по-другому себя вести, да, но тогда это просто не я бы был»

Почему я снова и снова не могу оторваться, включая эти старые записи? Возможно, жажда искренности – это и есть то, что влечет снова и снова пересматривать кадры с Борисом Немцовым, будь то какие-то страстные речи оппозиционера 2010-х, интервью молодого губернатора 90-х или как здесь, рассказ о своей работе и новом самочувствии недавно избранного депутата Госдумы? Ведь он всегда и везде оставался самим собой, этот «слишком свободный человек»…

ВИДЕО
Программа «Политкухня» Валентины Бузмаковой.
ТК «Волга» (Нижний Новгород), май 2000 год

Алена Голубева
Оригинал


РАСШИФРОВКА

Валентина Бузмакова:
Здравствуйте. С Немцовым мы не виделись полгода (предыдущая встреча), как раз со дня выборов в Государственную думу. Насколько изменился Борис Ефимович? Вроде бы мы его видим: и по телевизору, и в газетах читаем о нем. И все-таки, вот так, лицом к лицу.
Какой Борис Ефимович Немцов? Что он думает о дне сегодняшнем?
Сегодня депутат Государственной думы Борис Ефимович Немцов в саду телевизионного центра. Прошу любить и жаловать.

– Кто вы сейчас: московский нижегородец, нижегородский москвич? Кем вы себя ощущаете? Или может быть пассажиром рейса «Москва-Нижний Новгород»?
– Да не, я, вот как-то, мое ощущение мало изменилось с тех пор. Я нижегородский москвич или московский нижегородец. Для меня это, в общем, одно и то же, в зависимости от того, чем я сейчас занимаюсь, например, сейчас мы с вами разговариваем, я явно нижегородский москвич или просто нижегородец, если совсем просто. Это от настроения зависит, от деятельности зависит. Сегодня, например, встречался с рабочими Автозавода, прием граждан в Советском районе, до этого в Ленинском районе, в Автозаводском районе. Конечно, нижегородские проблемы – самое главное. Допустим, установка интернета в 25-м лицее или в 28-м лицее, конечно, это нижегородское дело. Хотя я должен вам сказать, что вещи, которые мы здесь в Нижнем делаем, они очень быстро начинают транслироваться и в других регионах. Ну, экзотический пример приведу: когда узнали о том, что я решил все школы оснастить интернетом, знаете, кто первый пришел ко мне в Думе и попросил документы, чтобы сделать то же самое?

– Кто?
– Ну…

– Лужков что ли?
– Нет, в Думе. Всё-таки он не в Думе

– Всё-таки в Думе, да?
– Борис Абрамович Березовский.

– Карачаево-Черкесия.
– Да. Он сказал: «Мне нужно обязательно для моих избирателей в Карачаево-Черкесии что-нибудь сделать, потому что там меня уже отзывать собрались»
Но это действительно так, на самом деле. И это классная программа, и я у себя в округе это сделаю, так что… Или, например, вот, мы очень настаивали на том, чтобы отменили выпускные экзамены в школе, ввели единый экзамен для тех, кто поступает в вузы, то есть, сдаешь экзамен и набираешь какое-то количество баллов, а потом смотришь – какие университеты могут тебя с этими баллами принять. Это наша была идея, мы здесь в Нижнем ее много обсуждали, сейчас она уже вошла в программу национальную.
У меня вообще очень, такое, уникальное положение в этом смысле: есть избиратели Нижнего Новгорода, есть насущные проблемы, и часто, их решая, удается реализовать те идеи, которые здесь возникли, уже на федеральном уровне.

– У меня вот такое ощущение, Борис Ефимович, что вот с каждой неделей, с каждым месяцем хотите доказать нижегородцам, «вот все-таки то, что вы меня выбрали, вот, вы не ошиблись». Есть такое дело немножко?
– Валентина Петровна, я должен сказать, что в этом вы виноваты, в первую очередь, между прочим. Мы с вами в последний раз, когда беседовали – это уже было буквально за несколько часов до окончания агитации, мы с вами говорили о комплексе вины, который я испытывал, уехав из Нижнего, бросив Нижний, и вот этот последний разговор…, всегда запоминаешь только начало и конец, ну, это известно, да? И это как-то мне запало в душу очень сильно, и я сразу после выборов, после того, как итоги были подведены, решил, не откладывая в долгий ящик и не дожидаясь следующей предвыборной кампании, доказать, что действительно выбор был сделан правильно. И, может быть, это и стимулирует к тому, что, вот, и стипендии были назначены для всех 74-х школ округа, и интернетовская программа идет, и сейчас мы активно инвалидам помогаем, и, естественно родному Автозаводу тоже, и привлекаем капитал в Нижний Новгород. В общем, я решил реализовать всё то, что в программе написано, за два, а не за четыре года.
Почему, потому что некоторые вещи действительно сложно реализуются, и, потом, я просто помню о нашем с вами разговоре. Это на самом деле так.

– Я вот тут с Маратом Гельманом разговаривала…
– А я видел.

– С известным московским политическим игроком. Так вот, он сказал, что Немцов-человек мешает Немцову-политику, при этом дополнив, что всё-таки то, что «Немцов изменился, мне по-человечески это чертовски нравится… после выборов. Но это всё-таки мешает ему в политической деятельности». Так ли это? Вы-то как чувствуете?
– Да я как-то не отличаю, человеческое и политическое. Надо оставаться человеком, даже если ты политикой занимаешься. Вот главная какая формула должна быть, потому что, я, конечно… Многие говорят, что наивно, нельзя так открыто себя вести, нельзя против себя восстанавливать власть предержащих, нельзя так ясно излагать свою позицию, нужно быть похитрее, что, если ты не будешь хитрым, то это выглядит как то, что ты наивный…Но, может быть, и можно было себя заставить, по-другому себя вести, да, но тогда это просто не я бы был. И вообще, ощущение несвободы – это главное, что меня сковывало. Вот, одна из проблем, когда я работал в Москве в правительстве, не в Думе, а в правительстве, была в том, что я чувствовал себя абсолютно закрепощенным, что я не могу говорить то, что думаю, не могу делать то, что хочу, и это ужасно, на самом деле это разрушает вообще представление о жизни и наводит на всякие грустные мысли…

– Вот, говорят, вы в списке Путина тоже были на должность полномочного представителя по Приволжскому округу. Врут люди?
– Нет, полная ерунда, абсолютная ерунда.

– Я не говорю, что вы просились. Говорят, были в списке?
– Не, ну я вообще не про…, я его и не видел, между прочим, уже года так полтора. Но, я думаю, что и в списках-то меня не было. В списках должны быть люди, которых он хорошо знает, которым полностью доверяет, которые будут доказывать свою преданность.

– Как вы это был думаете, какая карьера ждет Кириенко, или трудно сейчас загадывать?
– Я, вообще, был удивлен так же, как и вы, между прочим. Вы не подумайте, что я так вот знал, что он примет это решение, ничего подобного, для меня очень удивительным, неожиданным, и я посчитал, что это очень рискованный шаг.

– Рискованный шаг.
– На самом деле, рискованный шаг.

– Можно потерять всё.
– Ну, как всегда, вообще в политике, особенно в российской, всегда есть шанс всё потерять. Вот этот пост, он такой эфемерный, и непредсказуема сама ситуация, когда Путин лично занимается проблемой, то вроде как позиция генерал-губернатора достаточно прочна. Но стоит президенту охладеть к собственной идее, а такое, мы знаем, бывает, как тут же всё положение этих людей становится шатким, и, в конце концов, они могут дойти до уровня, когда были просто представители президента в регионах.

– На прошлых губернаторских выборах сыграли вы, после первого тура вы предприняли всё, чтобы не победил Ходырев, а победил Скляров. Нынче Ходырев опять идет на выборы, он объявил об этом.
– Да? Точно, да?

– Да. Я думаю, что вы на этих выборах уже играть не будете. Кто победит?
– А почему вы так меня вдруг рано похоронили, я чего-то не понял?

– А что это? Почему похоронили-то?
– В смысле, играть не буду как кандидат в губернаторы?

– Нет, давайте скажем так…
– Я и тогда не играл.

– Как это вы не играли?
– Не, ну как кандидат не играл.

– У вас был свой кандидат Скляров.
– Да, это правда. Я в выборах губернаторских, конечно, участвовать, как кандидат, не буду. Это я уже многократно говорил. Ну, конечно, мне судьба Нижнего не безразлична, и в этом смысле я, конечно, в выборах участвовать буду.

– Будете ли вы так активно играть против Ходырева нынче?
– Вы знаете, я пока не увижу всех кандидатов живьем, а пока, видимо, кроме Ходырева и Ивана Петровича, еще никто так…

– Никто не…
– Да, ясно еще не высказывался. Я, пока всех кандидатов не увижу, просто ничего делать не буду. Зачем?

– А кого вы видите кандидатом на пост губернатора?

– Свято место пусто не бывает, знаете?

– Хитрите, Борис Ефимович?
– Да не хитрю, а правду говорю. Будет очень много желающих. Ну, понятно. Я думаю, будут достойные люди вполне.

– Вы думаете, выборы будут назначены время, или может к этому времени всё измениться у нас в России?
– Да ну, ладно уж. Я, кстати, не слышал даже от самых ретивых кремлевских (я имею в виду московский Кремль) обитателей, что надо вообще отменить выборы. Говорят, что нужно снимать избранных губернаторов, если они конституцию нарушают, нужно их выгнать из Совета федерации, нечего им в Москве делать. Это говорят. Но говорить, что давайте, выборы мы отменим, по-моему, самые радикально настроенные граждане кремлевские, которые идут под лозунгом «Вся власть Кремлю» (знаете, новый такой лозунг «Вся власть Кремлю»), даже они себе такого не позволяют. Это о чем говорит? О том, что выборы сохранятся. Кроме того, есть конституция, конституцию впрямую нарушать нельзя.

– У нас в стране очень часто говорят о диктатуре закона. Я за закон, но против диктатуры.
– У нас в России мало кто привык к свободе, но к воле привыкли многие. К воле… А воля граничит часто с беззаконием и хаосом, и в этом смысле появляется иллюзия, что, если будет диктатура, то тогда будет порядок.
Но я должен разочаровать телезрителей наших и всех тех, кто в это верит – диктаторские режимы очень коррумпированы, потому что нет свободы печати, и чиновники могут вытворять все, что угодно, всё равно никто не напишет, никто ничего не скажет – просто из страха.
Диктатура неэффективна в экономическом плане, потому что многие диктаторские режимы проводят безумную экономическую политику, и опять никто их поправить не может, боятся.
При диктатуре нищета становится нормой жизни. Поэтому, если Россия хочет быть богатой, то она должна быть демократической. К сожалению, от воли до демократии дистанция огромного размера, потому что демократия всё-таки предполагает власть закона, власть закона и защиту людей от беззакония. У нас, к сожалению, этого пока нет, но не надо отчаиваться. Демократия – вещь противная, нудная, дорогая и долгоиграющая. Нужно всё-таки идти к той цели, которая была провозглашена 10 лет назад.

– Почему редко бываешь в Нижнем?
– Я был каждую неделю до, знаешь…


Видеоархив в Facebook

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.