27.07.2018
О Борисе Немцове
Сегодня очередное 27-е, число убийства Бориса Немцова, большого человека с огромным сердцем, без темных уголков в душе, открытого, непосредственного…
Сегодня 41 месяц со дня убийства…
Алексей Поликовский о Борисе Ефимовиче
В Борисе Немцове — большом мужчине с постоянно улыбающимися глазами — есть что-то непосредственное, даже детское. Сам он называет свой стиль «неформальным абсолютно». В разговоре он кладет одну ногу на колено другой и двумя руками охватывает лодыжку. Он берет из пиалы, стоящей на его столе, сливу и, говоря о будущем России, размахивает ею. В конце первого часа разговора переходит на «ты» — это не хамское начальственное «ты», а легкое «ты» дружеской беседы, обращение, предполагающее равенство.
В самом начале он огорошивает меня вопросом, которого я никак не ожидал. Стоя за столом, еще не усевшись в кресло с кожаной высокой спинкой, он спрашивает: «Есть будете?».
У меня в голове секундное замешательство: я интервьюировал многих людей, но никто из них не порывался вот так, с ходу меня кормить.
Но Немцов все это видит не столь церемонно и возвышенно — он садится за стол и начинает перекусывать фруктовым салатом из киви, слив и яблок. У него на столе лежит большая вилка с синей ручкой специально для этого. И он периодически хрустит и помахивает надкусанными дольками яблока — такой большой ребенок…
От него исходит ощущение даже не решительности, а спонтанности действия. Вот он широким шагом заходит в свой секретариат — его модные остроносые туфли имеют размер не меньше сорок пятого — и говорит громогласно: «Так, я еду в Киев! Щас договорился с Ющенко!».
Выглядит и звучит это так, будто он собирается улететь ровно через три минуты, и если не подадут самолета, то — в окно.
В нем есть шик лихого человека, который со всеми проблемами справляется запросто. Я спрашиваю его, устанавливая диктофон на столе перед ним: «Я могу включать, могу задавать вопросы?» — он выкликает в то же мгновение молодечески: «Да легко!».
Говорить нам в начале разговора все время мешают — в кабинет заходит то один человек, то другой, и все по важным делам. Их явление сбивает у Немцова поток речи, который у него, кстати, пересыпан беспрерывно повторяющимся утвердительно-вопросительным словечком «Да?!»
Нормальная начальственная реакция в такой ситуации — нажать кнопочку и сказать в переговорник: «Ира, ко мне сейчас никого не пускать!».
Немцов реагирует по-другому — вдруг рыкает на очередного вошедшего: «Хватит ходить, а! Невозможно вообще!».
Тот исчезает в секунду, как будто его и не было никогда, зато через минуту появляется следующий: «Извините, пожалуйста…»
Из груди лидера СПС вырывается: «Чччерт…».
Он сидит передо мной в своем торжественном кабинете на втором этаже Госдумы, в углу флаг СПС, в приоткрытую дверь видны задние комнаты, ярко освещенные и не менее торжественные. Он в черном костюме идеального вида и покроя — ну только что снят с плечиков в ателье, в белоснежной рубашке и при коричневом, с красноватым отливом галстуке. Это стандартное одеяние хорошо зарабатывающего мужчины и политика. Но он не чувствует себя обязанным выдерживать линию и важность — в нем все время мешаются глава СПС Борис Ефимович Немцов и знаток тостов и анекдотов по имени Боря.
И жанр нашего с ним общения все время меняет форму: вот Немцов делает политическое заявление, а вот уже пошла беседа о жизни, а тут он перешел просто на застольный разговор о судьбах России, какие хороши не в этом кабинете с флагом, а на кухне, за бутылкой водки…
14.11.2002
Из интервью с Борисом Немцовым «Новой газете» БОЛЬШОЙ БОРИС
Само интервью читайте здесь