Борис Немцов: «Как я давал взятку Гайдару черной икрой…»

24.02.2020
История. Фрагмент из книги Бориса Немцова «Исповедь бунтаря»

«Комсомольская правда»
«Комсомолка» первой публикует отрывки из новой книги известного политика «Исповедь бунтаря», которая через неделю появится в продаже
9 августа 2007 года

«Задержать Жириновского! В шлюзах!»

«В 1994 году Ельцин путешествовал с семьей по Волге на теплоходе «Россия»… И вот он приплывает в Нижний Новгород, сходит с трапа, обнимает меня и говорит: «Слушайте, мне так Жириновский осточертел (Ельцин, кстати, никогда матом не ругался, никогда. — Авт.). Он в каждом городе ко мне выходит и мешает мне работать. Сделайте, чтоб его не было». Спрашиваю: «А где он?» — «Да там, плывет за мной по Волге».

Я позвонил в службу гидросооружений: «Где теплоход «Александр Пушкин»?»
— «Да шлюзы проходит, Горьковское водохранилище».
Я говорю: «Задержите этот теплоход в шлюзах».
— «Мы не можем задержать».
— «Вы воду спустите в шлюзах».
— «Вы что, господин губернатор, это аварийная ситуация»!
— «Спускайте, иначе я вам башку оторву»!
— «Нам нужно ваше письменное указание».
— «Сейчас я вам дам указание». Написал указание задержать теплоход.

Короче говоря, мы вместе с Ельциным сходили на ярмарку Нижегородскую, открыли теннисный корт. На открытии теннисного корта он сказал: «Наконец-то я вырастил себе преемника. Он у вас так Нижний Новгород отстроил, у вас такой порядок, вы так его все любите (а у меня рейтинг был процентов 70, причем со свободной печатью. — Авт.) Я могу спокойно дорабатывать, у меня преемник, он такой молодой, такой спортивный». В общем, произнес такую речь, после которой меня возненавидела вся Москва бюрократическая, ну и тусовочная тоже, — для них я был чужой.

…Пока я был губернатором Нижегородской области, Ельцин всерьез и неоднократно обсуждал со мной будущее страны. Однако эта идиллия существовала не очень долго, всего пару лет. После того как я стал сильно критиковать президента за войну в Чечне, у него возникли первые сомнения на мой счет.

…Ельцин много раз приезжал в Нижний, ко мне относился очень по-отечески. Мы с ним говорили обо всем на свете. Например, он меня спрашивал: «Вы молодой человек — а где вы с девушками встречаетесь?» Я ему сказал, что есть у меня место, а он мне говорит: «Надо иметь много мест, потому что одно место будет засвечено». А дальше он сказал гениальную вещь: «Знаете, почему родилось движение молодежных жилищных кооперативов?» — «Почему?» — «Мне надо было каждые девять месяцев сдавать новый дом». Гениально, да? Он мне никогда ничего не говорил про свою личную жизнь, и у них была замечательная семья, но вот эту одну фразу он обронил…

 

 

Телекиллер Доренко: «Боря, тебя заказали!»

…1997 год. Я — первый вице-премьер правительства Российской Федерации. Молодой, амбициозный и бескомпромиссный. Реформы превыше всего… Те, кто мешает проведению реформ, должны отойти в сторону. В первую очередь олигархи, для которых смутное время — идеальная пора для обогащения. Я заявил, что не хочу жить в стране победившего бандитского капитализма, и термин «бандитский капитализм» с тех пор вошел в политический лексикон.

Я написал президенту письмо, в котором сформулировал семь пунктов плана борьбы с олигархами… Например, я предлагал отобрать пропуска в Кремль у крупных бизнесменов. Пункт назывался: «Национализация Кремля». Я написал, что Кремль приватизирован олигархами и сейчас необходимо национализировать власть. Ельцину это очень понравилось, напоминало партийные методы руководства: отобрать пропуска, спецномера, мигалки…

Помимо этого, в письме предлагалось прекратить залоговые аукционы и объявить приватизацию только на открытых аукционах. Это была революция. Как раз началась борьба за «Связьинвест», и мы с Чубайсом и Кохом решили провести открытый аукцион. На «Связьинвест» претендовал Владимир Гусинский.

Практически одновременно случилась скандальная история с Газпромом, когда совет директоров крупнейшей монополии захотел возглавить Борис Березовский. Я выступал категорически против. А Березовский, как известно, владел Общественным российским телевидением. Так и случилось, что мы с Чубайсом нажили злейших врагов в лице самых влиятельных медиамагнатов.

…Березовский с Гусинским объявили нам информационную войну… Телекиллер Сергей Доренко еженедельно в программе «Время» обливал нас грязью, рассказывая кошмарные небылицы. Например, ловил за 200 долларов проституток на Тверской, и они рассказывали в эфире общенационального канала, как развлекались в пансионате «Лужки» с Немцовым.

…Телевизионная пропаганда, циничная и беспощадная информационная война разрушили авторитет правительства. Я помню, как после очередного опуса Доренко с проститутками позвонила моя мама и недоуменно спросила: «Это правда?!» Я ей посоветовал не реагировать на всякую чушь. «Почему же ты не подал в суд?» — удивилась мама.

Но, увы, подавать в суд в той ситуации было бессмысленно, поскольку независимо от решения суда, который сам по себе продлился бы какое-то время, «мочилово» продолжилось бы с утроенной силой.

…Спустя несколько лет я случайно столкнулся с Доренко в аэропорту Нью-Йорка. «Я же киллер. Тебя заказали, — добродушно пояснил Доренко. — А это был простой и эффективный способ: дал 200 долларов, и дамочка наговорила что надо, не рискуя ни здоровьем, ни жизнью. Ты же ей ничего не мог сделать».

…Когда Владимир Путин стал президентом… он сказал: «Знаешь, в чем была ваша ошибка? Вы ведь тогда боролись с реальными властителями. Не имея достаточно власти, вы боролись с теми, от кого власть зависела. Надо было сначала получить власть, а потом бороться с олигархами». Путин прав на 100 процентов.

 

 

«Прямой эфир» по-ельцински

…В мае 1996 года Ельцин пригласил меня с собой в Чечню. Жители Нижегородской области собрали миллион подписей против войны, Ельцин обиделся, но, когда понял, что ему необходимо решать проблему, позвонил мне: «Поедете со мной в Чечню. Будем устанавливать мир».

В аэропорту «Внуково-2» Барсуков, тогдашний начальник ФСБ, показал красную папку с грифом «совершенно секретно», где лежало донесение ФСБ: «Агент по кличке Кума докладывает, что в районе села Знаменское во время пребывания Президента России Бориса Ельцина на него будет совершено покушение бандой Басаева с использованием ракет «Стингер». Рекомендация: отказаться от поездки». Никогда не забуду: «агент по кличке Кума». Барсуков говорит мне: «Тебя Ельцин любит, скажи ему, чтобы он не ездил. Ты должен уговорить его остаться в Москве».

Без одной минуты девять к трапу подъезжает Ельцин, а вылет самолета назначен на девять утра. Выходит. Мы стоим — Коржаков и я. За нами полный самолет бойцов спецназа и «Альфы».

— Чего стоите? — спрашивает Ельцин.

— Борис Николаевич, Александр Васильевич и Михаил Иванович считают, что лететь не надо. Какой-то агент написал донесение, — говорю я и даю президенту бумажку. Ельцин прочитал и произнес: «Идите в самолет, Борис Ефимович, а вы, трусы, оставайтесь здесь».

Барсуков остался, Коржаков втихаря, через второй трап, все-таки пробрался в самолет. Мы прилетели в Чечню, здесь нас встречали 19 вертолетов, и в котором из них кто находится, понять было просто невозможно… Вернулись на аэродром в Моздок, сели в самолет, и тут президент командует: «Давайте быстро стол накрывать». Все уже было готово: возле каждого кресла стояло по бутылке водки «Юрий Долгорукий», а каждая бутылка — по 0,75 литра.

«Тоста будет два, — говорит Борис Николаевич. — Первый за Россию, второй — за президента. В принципе можно не пить».

Я вообще-то человек выпивающий, но много предпочитаю не пить… Но пока мы прилетели, бутылка была пустой. На подлете к Москве президент у меня слегка двоился, и сфокусироваться на одном Ельцине никак не получалось. У трапа в Москве в иллюминатор я увидел Наину Иосифовну и Татьяну Борисовну, они встречали Бориса Николаевича с цветами и плакали.

— Борис Николаевич, а почему они плачут? — спрашиваю я.

— Вы что сказали жене, когда уезжали?

— Сказал, что поеду с вами в Чечню.

— А я сказал, что поеду в Кремль работать с документами. И вы вот что: выборы скоро, осталось всего двадцать дней, так что поезжайте в программу «Время» и сообщите, как мы съездили. Вы ведь не зря ездили со мной. Вы — посланец мира, подписи собирали.

— Не могу, — отвечаю я заплетающимся языком.

— Почему? — спрашивает Ельцин.

— Так я не могу с места встать.

— А кто, Коржаков, что ли, расскажет?

…У входа в телецентр меня встречал Березовский. Как только меня увидел — замахал руками: «У нас ничего не получится»… Программа к этому времени уже началась, вел ее Игорь Гмыза. Он и сообщил, что с минуты на минуту в прямом эфире выступит Борис Немцов, который сегодня с президентом Ельциным был в Чечне, где было подписано решение о демобилизации и поэтапном выводе войск…

Какая-то девочка по имени Зина приказала: «Разденьтесь!» Я тут же вспомнил фильмы про вытрезвитель и снял верхнюю одежду. Зина сказала: «Ложитесь в умывальник». Я лег, она пустила на меня струю ледяной воды и держала до тех пор, пока у меня не стали мерзнуть уши. После этой процедуры, которая, казалось, длилась вечность, Зина вытерла мне волосы и кое-как наложила грим. На меня надели новую рубашку, повязали новый галстук и повели в студию.

В студии Игорь Гмыза сказал: «Я тебе буду задавать длинные вопросы, а ты на них коротко отвечай». В результате мы в прямом эфире говорили девять минут. Это много для информационной программы, учитывая мое состояние. Потом Игорь признался, что не ожидал, что все пройдет так гладко.

Прямо из «Останкино», ночью, я направился в Нижний Новгород… Ровно в шесть часов утра раздается звонок.

— С вами будет говорить Президент России Борис Николаевич Ельцин, — раздался стальной голос из ниоткуда.

Я — практически мертвый: голова отделена от туловища, язык не поворачивается. Мне не хочется жить, я не могу на себя смотреть в зеркало. Но снимаю трубку.

— Доброе утро, Борис Ефимович.

— Здрасьте.

— Неплохо вы вчера смотрелись. Неплохо.

— Борис Николаевич, а зачем вы это сделали?

— Помните, Борис Ефимович, что вы сказали, когда я не вышел в аэропорту Шеннон из самолета?

— Помню, конечно.

— Вы сказали, что так можно Россию проспать.

— Да, я это говорил.

— Вот мы вас и проверили. В принципе неплохо смотрелись. Спасибо вам. До свидания.

Мама, которая меня знает как облупленного, тоже позвонила:

— Сынок, видела тебя по телевизору. Как ты устал!

— Мама, я был пьян.

— Нет, я бы не сказала, что ты был пьяный. Ты был просто сильно уставший. Тебе надо выспаться, сынок.

 

 

«Непонятно, как народ отреагирует на виски?..»

…Мы с Гайдаром вечерами иногда сидели, и я выпивал полбутылки виски, а он — бутылку. Гайдар выпивал бутылку и продолжал беседу и на общие темы, и на частные. Однажды я ему предложил:

— Егор, если бы ты на глазах у миллионов телезрителей выпил бутылку водки из горла, потом занюхал корочкой черного хлеба и продолжил беседу, отношение к тебе изменилось бы. Народ перестал бы тебя ненавидеть и принял бы за своего.

— Я водку не пью, я пью виски. Непонятно, как отреагирует народ на виски, — спокойно объяснил Егор Тимурович.

Чем выше цена на нефть — тем выше коррупция

…Существует три основных закона взаимосвязи нефтяных цен и политической и общественной обстановки в стране. Первый закон: чем выше цена на нефть — тем выше коррупция. Это касается не только России. …Ровно такой же скачок с гигантским ростом коррупции произошел в Казахстане, Азербайджане, Венесуэле, Мексике и даже Норвегии…

Второй закон: чем дороже нефть, тем левее страна, тем слабее правительство и тем более популистские решения принимает власть. Этот закон универсален. Начнем с той же Норвегии — самой благопристойной нефтедобывающей страны. В 2000 году у власти там находились консерваторы, правоцентристская партия. Стоило цене на нефть подскочить за отметку в 50 долларов, тут же победили социалисты. Третий закон: чем дороже нефть — тем меньше политических и гражданских свобод.

…Егор Гайдар вывел еще один закон … — чем выше цены на нефть, тем слабее правительство и тем меньше оно напрягается.

 

 

«Рынок взяток закрытый, но о нем все знают»

…Мне несколько раз в жизни предлагали взятки. Наиболее весомое предложение продать государственные интересы — один миллион долларов наличными за приватизацию нефтеперерабатывающего предприятия — мне сделали в Нижнем Новгороде. Несмотря на небольшой по меркам Москвы доход — самая большая зарплата у меня в качестве первого вице-премьера была около полутора тысяч долларов, — мне удавалось от взяток отказываться.

…Что удерживало меня от взяток? Честно скажу: страх разоблачения. У меня возникали всякие мысли при виде огромных денег. Представьте только: на столе лежит чемодан, набитый пачками стодолларовых купюр. Я понимал, что за такие деньги можно решить множество личных проблем. Но также отдавал себе отчет в том, что и жизнь изменится, возникнут неразрешимые конфликты.

Страх разоблачения связан был еще и с тем, что существовала свободная пресса, что в политике каждый день сталкивалось большое количество интересов…

И второе: взятки — это серьезные репутационные риски. Любопытно, но рынок взяток, с одной стороны, очень закрытый, а с другой — на нем все обо всех знают. Серьезные люди знают, кто берет взятки, хотя часто ошибаются в цифрах. Уже работая в бизнесе, я узнал расценки, видел своеобразные прайс-листы с размерами взяток для ФСБ, МЧС, чиновников московской мэрии и т. д. Но что меня поразило и что я считаю предельно важным: в Москве мне никто (даже олигархи) денег не предлагал. Попытки подкупа были, но не с помощью наличности. Рем Иванович Вяхирев в должности председателя правления Газпрома в качестве взятки предлагал мне квартиру, очень хорошую квартиру на улице Наметкина. Она сейчас стоит миллиона четыре долларов. Я отказался от заманчивого предложения, а позже понял, почему Вяхирев настойчиво хотел обеспечить меня жильем.

В 1997 году правительство решило проверить Газпром и разорвать один трастовый договор. Согласно этому воровскому контракту Вяхирев хотел купить 38% акций крупнейшей в мире компании за 6 (!!!) миллионов долларов. Сейчас они стоят 100 миллиардов долларов. Я сказал, что это грабеж России. Девять месяцев мы воевали, но договор разорвали. Газпром вернули государству. Квартира на улице Наметкина стала не единственной моей утратой, в отместку за такую несговорчивость меня еще сняли с должности министра топлива и энергетики.

…Главная причина коррупции — усиление роли государства в экономике. Сильное государство — звучит красиво, но это всегда приводит к росту коррупции. Усиление роли государства в экономике, с одной стороны, снижает конкурентоспособность страны, поскольку чиновник эффективно управлять не может. С другой стороны, государственный капитализм ведет к гигантскому воровству: в легализованном виде — через зарплаты членов совета директоров государственных и окологосударственных монополий либо в криминальном варианте — через «откаты» и разные формы взяток за госзаказы.

 

Подарок для премьера

…На заре своей политической деятельности я сам попал впросак. Только-только стал губернатором Нижегородской области, и тут в правительстве решается вопрос подъема уровня воды в Чебоксарском водохранилище. Вопрос для Нижнего Новгорода судьбоносный. Если бы воду подняли, то затопило бы всю индустриальную часть Нижнего Новгорода…

Чувашская Республика во главе с Николаем Федоровым выступала категорически «за» этот проект, поскольку увеличивалась выработка электроэнергии, повышались налоги, зарплаты… Мы — «против». В Москве собрали специальное совещание у Гайдара. Намечалась настоящая битва. Перед поездкой в Москву мой заместитель Иван Скляров предлагает: «Слушай, Батька (он меня звал Батькой, хотя старше меня), так просто эти дела не делаются… Мы же на Волге живем, надо бы икорки с собой прихватить, да и хохлома у нас неплохая, городецкая роспись отличная. Водочки возьмем литров двадцать…»

Он человек опытный, партийно-советской закалки. В общем, загрузились и поехали в столицу. Идем на совещание, «сани» с дарами оставили во дворе… Ситуация разрешилась благополучно для нас. После совещания я подхожу к Гайдару и говорю: «Спасибо вам огромное. Мы с моим заместителем привезли вам от нижегородцев, арзамасцев (а у Гайдара дедушка из Арзамаса, там и школы, и больницы имени Гайдара) небольшой подарок».

Гайдар, как интеллигентный человек, благодарит и уходит. Мы со Скляровым возвращаемся в машину, забираем баулы с икрой, водкой и хохломской росписью и заносим все в приемную премьер-министра. И вдруг… банки разлетаются из сумок, катятся по кабинету и, как в калейдоскопе, — «икра черная», «икра осетровая»… Помощник Гайдара смотрит на все это выпученными глазами и спрашивает: «Что это?» На шум выходит Гайдар, хватается за голову: «Убирайте все и идите к чертовой матери! Быстро!»

Скляров начинает его уговаривать, премьер его с этими уговорами просто на х… послал… Я не могу передать, как мне было стыдно!

Возвращаемся в Нижний с этой водкой, и я говорю Склярову: «Иван Петрович, ты меня опозорил. Он же из интеллигентной семьи, образованный, да и из другого поколения, а ты со своей совковой тупостью». А он мне: «Да ты сам идиот, разве же так это делают? Надо было отвезти все Гайдару домой и отдать жене».

…И меня все учил: «Вы, молодые, — дураки. Ну что тут такого, ведь все хотят есть. А икорка разве плохо? К тому же от чистого сердца». Но я больше никогда не унижался и с подарками к начальникам не ходил.

ИСТОЧНИК KP.RU

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.