Сегодня, 11 апреля — 12 день голодовки Алексея Навального.
Голодовку он объявил в связи с недопуском к ему врача и отказом передать для него лекарства.
Я имею право пригласить врача и получить лекарства.
Право пригласить специалиста для осмотра и консультации есть у каждого осужденного. Даже у меня, хоть я и невиновен.
п. 125
При невозможности оказания медицинской помощи в ИУ осужденные имеют право на оказание медицинской помощи в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения, а также на приглашение для проведения консультаций врачей-специалистов указанных медицинских организаций.
Приказ Минюста России от 16.12.2016 № 295
«Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений»
© Иван Жданов
Владимир Кара-Мурза:
Хочу Александра Подрабинека спросить о тюремных голодовках. Вот сейчас состояние здоровья Алексея Навального усугубляется помимо последствий отравления, помимо возможного, не дай бог, туберкулеза, помимо того, что ему спать не дают нормально, еще и тем, что уже вторую неделю он держит голодовку (только пьет воду) с требованием допустить гражданского врача.
На ваш взгляд, оправдана такая мера? Опять же я понимаю, что каждый только за себя может говорить. Но вот вы как раз можете. Поэтому я вам этот вопрос и задаю. Оправдана ли голодовка, которую объявил Алексей Навальный? И допускаете ли вы, что он может добиться того одного требования, которое он поставил?
Александр Подрабинек:
Я разделю вопрос. Говорить о том, оправдана ли голодовка Навального или нет, я не могу, потому что не дело вольняшек говорить о том, как надо себя вести заключенному.
Я могу только сказать, как бы я себя вел на этом месте в подобной ситуации. И мне кажется, что голодовка для него – это очень острая и очень рискованная игра, это очень рискованный шаг. Но я понимаю также, что у него других вариантов не остается. Вы знаете, голодовка – не единственный, конечно, в лагере способ. Есть самоистязания – можно себя резать, глотать самые разные увечья себе наносить. Но такой наиболее принятый в среде политзаключенных способ – все-таки это голодовка.
И в этом случае я понимаю его. Иначе он не добьется гражданского врача. А не добившись гражданского врача, он прекрасно понимает, что они его запустят до такой стадии болезни, когда на кону будет стоять его жизнь, а они будут торговаться с ним о помиловании или о подаче заявления на выезд за границу – то, чего они хотят от него. Он не хочет дойти до этой ситуации, это я совершенно ясно понимаю. И в этом смысле я бы на его месте, наверное, поступил бы так же.
Требование врача – это не есть что-то сверхневозможное. Это требование можно удовлетворить. Для этого не требуется никаких особых усилий. Для этого требуется только согласие тех людей, которые его курируют. В этом смысле да, это хороший механизм. А вот советовать ему продолжать голодовку или снимать голодовку – это совершенно недопустимо, с моей точки зрения. По крайней мере, с воли.
И я хочу еще заметить, что многие, действительно, на воле не понимают, что такое голодовка. За последние 20-30 лет этот инструмент как бы девальвировался. Знаете, когда голодовку объявляют и при этом пьют чай с сахаром или пьют сок, или добровольно получают искусственное питание и при этом голодают 2, 3, 4, 5 месяцев (такие случаи бывают) – это не голодовка. И у многих людей складывается впечатление, что голодовка – это такое протестное мероприятие, из которого можно всегда легко выйти. Но это все-таки зависит от того, кто объявляет голодовку.
И настоящая голодовка – это голодовка до того момента, пока не выполнены твои требования. И среди заключенных, в общем, так это и принято, не только среди политических. И пока не будет выполнено его требование, он будет держать голодовку. Это понятно. И я надеюсь, что он добьется своего, может быть, с нашей какой-то общей помощью.
Из программы «Грани недели», Эхо Москвы