«Разное счастье Бориса Немцова». Интервью

9 ОКТЯБРЯ 2001 ГОД

Ресурс Sem40
Автор Владимир Назаров

Разное счастье Бориса Немцова

В книге Бориса Немцова «Провинциал в Москве» есть глава, которая называется «Восхищаюсь». Привожу ее текст целиком: «Женщинами». Во-первых, она полно и точно говорит о пристрастиях автора, а кроме того, Немцов по краткости, а значит, и по таланту превзошел самого Владимира Вишневского. Такое может написать только настоящий мужик.

Каковым, бесспорно, Немцов является. Это мнение доброго десятка женщин, опрошенных мной перед интервью с Борисом Ефимовичем. Вопрос свой я сформулировал так: «Кто, по вашему мнению, мог бы претендовать на звание «Мистер (господин, товарищ) публичный политик России?» Мои респондентки были единодушны: Немцов. Хотя никто из них с Борисом Ефимовичем лично не знаком и далеко не все толком знают, за что ратует СПС.

Шерше ля фам

За Немцовым прочно закрепилась репутация большого женолюба. Вот что он написал по этому поводу в вышеназванной книге: «Мне не раз передавали, что существует «всенародное мнение»: если кто-нибудь захочет нарыть на Немцова компромат, то хоть всю землю перерой, ничего, кроме баб, найти не удастся. Но баб найти можно. Мне льстит такое мнение».

— Борис Ефимович, а еще я слышал, что у вас самые красивые секретарши.

— Я тоже слышал, только видеть топ-моделей в своей приемной не доводилось. Но в угоду сплетникам бабу-ягу в секретари не возьму.

— Говорят, что вы и попариться в баньке любите?

— Очень даже.

— Не боитесь, что кто-нибудь из доброхотов возьмет да и вмонтирует в предбанник скрытую видеокамеру?

— К чему такие сложности? Я и сам, если кто не видел, чем занимаются нормальные люди в бане, отсниму хоть целый фильм. А на ваш не очень тонкий намек по поводу скандала с экс-генпрокурором отвечу так: я категорически против того, чтобы кто-нибудь лез в чужую постель. Личная жизнь каждого человека должна быть неприкосновенной. И все-таки я убежден, что прокурор не имеет права пользоваться услугами проституток. Ведь, общаясь с ними, он вольно или невольно общается и с преступным миром, поскольку «ночные бабочки» находятся под «крышей» криминалитета. И оплачивал эти развлечения, надо полагать, не сам прокурор — у него таких денег просто быть не может. А в бескорыстие «инвесторов» верится с трудом.

— Прокурорам нельзя, а не прокурорам?

— Это дело вкуса.

— А как вы относитесь к проектам легализации проституции в России? Может быть, пора?

— Мы у себя во фракции вплотную занимаемся проблемой СПИДа и наркотиков. Так вот, на сегодняшний день в России зарегистрировано свыше 120 тысяч вич-инфицированных больных. Чтобы получить действительную картину бедствия, цифру эту надо удвоить или даже утроить. СПИД распространяется в геометрической прогрессии, и страну ждет обвальная эпидемия, которая будет пострашней любой войны. Наркотики и проституция — вот главные причины распространения этой болезни.

— Значит, проституцию легализовывать не следует?

— Проституция — это ведь не распущенность, а социальная беда. В Нью-Йорке 42-я улица с незапамятных времен была оккупирована жрицами любви. И тем не менее мэр Нью-Йорка Джулиани сумел изгнать их в течение считанных недель. Почему? Да очень просто — в США мало бедных людей. А у нас, сколько бы Лужков ни прыгал по Тверской и Садовому кольцу, никакого результата не получит. Бедность гонит на улицу молодых симпатичных девушек. Побороть это безусловное зло можно только экономическими способами. И если сегодня таковых еще нет, легализованная проституция принесет стране меньше вреда, чем та, которую мы имеем: с сутенерами, милицейскими «крышами» и т. д.

— У вас в юности была репутация Казановы?

— Важно, что я себя таковым не считал. У меня, естественно, были девушки. Но никаких рекордов я не побивал и не собирался побивать, потому как знал, что спорт и секс — вещи в общем-то разные. И еще был уверен, что количество непременно должно перейти в качество. А в 24 года я женился и сейчас понимаю, что рано.

— Почему поняли только сейчас?

— Я смотрю на нынешних молодых людей, в том числе и на 17-летнюю свою дочь, и вижу, что никакого желания выйти замуж в 20 или даже в 24 года у них нет. Они считают, что сначала надо сделать карьеру, стать самостоятельным, полностью независимым от родителей человеком — и только потом создавать семью. Теперь молодые более прагматичны, они правильно смотрят на жизнь. Кроме того, ранние браки редко бывают долговечными, и, если даже не разваливаются, супруги живут с чувством чего-то недополученного.

— Не знаю, заслуженно или нет, но шлейф покорителя дамских сердец протянулся в Москву из Нижнего Новгорода. И женщины не скрывают своих симпатий к вам. Скажите: бывают у вас дома на этой почве недоразумения?

— Недоразумения бывают у всех. Но моя жена — человек умный, а потому не очень ревнива.

В здоровом теле здоровый дух

Прапорщика Зайнулина Немцов вряд ли когда-нибудь забудет. Это он, прапорщик, зашел в палатку после подъема и увидел спящего солдата. Рассвирепел служака: «Тебе что-нибудь, — говорит, — непонятно?» Сон как рукой сняло, выскочил из палатки, встал в строй. Не тут-то было. Зайнулин решил на примере Немцова показать всем этим студентам, прибывшим в военные лагеря на два месяца, что самое главное в армии — дисциплина. Он сказал Немцову: «Или ты подтянешься на турнике больше, чем я, или пойдешь пять километров гусиным шагом. Без остановки». Приговор Зайнулина ужаснул взвод: пройти пять километров гусиным шагом невозможно, и соревноваться в подтягивании с крепко сбитым прапором — дело заведомо проигрышное.

Зайнулин подтянулся 23 раза. Подошел к турнику рядовой Немцов. «Раз, два, три…» — считает вслух прапорщик — и досчитал до 28. После чего сказал: «Теперь можешь вообще не вставать по утрам».

Я ничуть не удивился услышанному. С его-то фактурой — рост под 190 см, хорошего веса с центнер, плечи крутые, ручищи здоровые — подковы гнуть. Говорю:

— Природа не экономила на вас.

— Знаете, природа тут почти ни при чем. В детстве я был довольно хилым мальчиком, поэтому занимался всерьез спортом и выправился. В школе байдарочной греблей увлекся, выступал по первому разряду, играл в баскетбол за сборную университета, потом были теннис, культуризм…

— А сейчас?

— Теннис, дорожка, виндсерфинг и горные лыжи.

— К горным лыжам по нынешним временам полезно было бы приплюсовать дзюдо.

— Не получится, комплекция не та, да и хребет к поклонам не приучен. Я бы и в теннис играть не стал, если бы знал, что Ельцин его сделает правительственным видом спорта.

— Разъясните, пожалуйста, один ваш поступок, который до сих пор не могут понять, и не только я, но и миллионы сограждан. Речь о ваших теледебатах с Жириновским. Когда он выплеснул вам в лицо воду из стакана, я ни секунды не сомневался, что вы встанете и врежете ему так, чтобы надолго отбить охоту вести себя по-хамски… Да вам бы вся страна аплодировала, вы бы многие тысячи дополнительных голосов на выборах получили. Почему этого не случилось?

— Вы не первый задаете мне этот вопрос. И я обычно отвечаю на него так: депутат пользуется неприкосновенностью. А на самом деле я просто понимал, что телевизор смотрят миллионы людей, и мне очень не хотелось рисковать репутацией нормального человека и серьезного политика. Только поэтому я лишил себя, вас и какую-то часть телезрителей удовольствия. И ответ был симметричным: мы «обменялись» стаканами.

История эта имела продолжение, о котором мало кто знает. Вдруг сломалась камера, и Любимов закричал: «Что вы делаете, она 30 тысяч долларов стоит! И вообще уходите». В студии сидела девушка с коробкой из-под торта. В ней была пудра и ватные тампоны, которыми девушка стирала пот с участников передачи. Жириновский неожиданно схватил эту коробку, и я подумал, что она полетит в меня, но он зачем-то подбросил ее вверх. Помещение немедленно заволокло пудрой. Я сразу вспомнил фильмы Чарли Чаплина и лишний раз убедился, насколько правы люди, считающие, что каждый кандидат в депутаты должен в обязательном порядке проходить психиатрическую экспертизу.

Понес я и материальный урон. В мокрые лацканы пиджака въелась пудра, и в химчистке ничего не могли сделать — носить его больше было нельзя.

— Кстати, об одежде. Художник-модельер Виктория Виноградова сказала в одном из интервью, что вы, в отличие от большинства своих коллег, одеваетесь со вкусом.

— Вот уж не ожидал, что обо мне такое можно сказать.

— Почему?

— Да потому, что одежду я покупаю себе сам, очень редко — жена. Раньше поступал так: купил костюм, выносил его почти до дыр, выбросил, купил новый… Теперь привык к строгим костюмам, отутюженным брюкам — этого требует положение. Но, как и прежде, комфортно себя чувствую в одежде простой и удобной — в джинсах, в свободной майке или рубахе.

— А фрак или смокинг у вас есть?

— Вместе с Ельциным я должен был быть на приеме у Билла Клинтона в Белом доме. Борис Николаевич говорит, что по протоколу нужно надевать смокинг. У меня никогда такой одежды не было. Хорошо, что в Вашингтоне легко взять смокинг напрокат. Представляю, как я выглядел в нем, да еще в бабочке. А однажды по заказу мне сшили пальто. Дело было так. Весной 93-го приехал к нам вице-президент Руцкой. Посмотрел на мою кожаную куртку и говорит: «Ты же губернатор, а не мотоциклист». В тот же день он позвонил своей жене, которая работала у Юдашкина, договорился, что мне у них в Доме моды сошьют пальто. А цена, сказал Руцкой, будет символической. Приехал в Москву, пришел к Юдашкину, с меня сняли мерку, и через несколько дней пальто было готово. Предъявляют счет — 200 долларов. По тем временам деньги для меня невероятные — почти двухмесячная губернаторская зарплата. Побежал к Явлинскому, взял взаймы, стыда натерпелся.

— Вы были таким бедным губернатором?

— Вовсе не бедным, на жизнь нам хватало. Просто я не воровал.

— А при желании губернатор много может украсть?

— Достаточно много, но это — непродуктивное и небезопасное занятие. Возьмите судьбу тульского губернатора Севрюгина: наворовал — сел. Та же участь постигла и вологодского губернатора.

— Известно: Билл Клинтон ушел из Белого дома с огромным долгом. А у нас глава какой-нибудь районной администрации, получая пустяковую зарплату, строит себе дворец и, заметьте, ничего и никого не боится.

— Да потому, что американцы построили настоящее правовое государство, а мы — бандитский капитализм. Расшифровывается это понятие так: высокий уровень коррупции, переплетенные интересы бюрократии и олигархического капитала, господство монополий, произвол чиновничества…

— Неужто ничего с этим самым бандкапитализмом поделать нельзя?

— Почему нельзя? Можно и нужно. И это один из побудительных мотивов моей политической деятельности.

2001.nemtsov (2)

Формула счастья

Карьеру Бориса Немцова можно назвать феерической. Я не о научной, в которой он тоже преуспел (в 25 лет стал кандидатом физико-математических наук, к 30 намеревался защитить докторскую), а о политической. Судите сами: в 30 лет от роду он, дотоле никому не известный человек, неожиданно побеждает на выборах в Верховный Совет РСФСР, опередив 11 кандидатов-коммунистов и прокоммунистов. В 31 Борис Ельцин назначил Немцова губернатором Нижегородской области, спустя 4 года он избирается на этот пост, а 37-летним становится первым вице-премьером России. Помню, как Ельцин обещал с телеэкрана, что Немцов проработает в правительстве не менее двух лет. И еще сделал намек, что видит в Борисе Ефимовиче своего преемника на президентском посту. Интересуюсь:

— Борис Ефимович, а как технически происходит столь высокое назначение?

— Со мной произошло это так. С первых чисел марта 97-го года мне звонили глава администрации президента Юмашев и Чубайс — предлагали переехать в Москву. Я понимал, что радикально что-либо изменить в стране без команды невозможно, а потому отказывался. Потом в Нижний прилетел на своем самолете Березовский, тоже уговаривал. Точку в этом назначении поставила дочь президента Татьяна Дьяченко. Она сказала: «Отец тебе помогал, когда был в силе и здравии, а сейчас он больной и слабый, и пришло время помочь ему». Так я стал москвичом.

— И вы поверили Ельцину, что вам дадут проработать в правительстве два года?

— Я-то поверил. А вот руководитель «Эха Москвы» Алексей Венедиктов не поверил и предложил мне пари. Пари я принял и проиграл.

— Это легко прогнозировалось. Больно уж круто вы начали — сразу же замахнулись на завоеванное высокими чиновниками право ездить на дорогих иномарках. Понятно, что они ощетинились.

— Ельцин подписал указ об иномарках 1 апреля — в День смеха. Я не обратил тогда на это внимания, как выяснилось, зря.

— Зачем же президент подписал его?

— Он не мог не подписать, поскольку я привел 4 аргумента, с которыми не мог поспорить даже Бородин. Аргумент первый: если чиновник не будет ездить на отечественной машине, в России никогда не будет хороших машин. И нормальных дорог не будет, поскольку нынешние их прелести в «Мерседесе» не ощутишь. Российские машины стоят на порядок дешевле — это был третий мой аргумент. И четвертое: с какой стати бюджетные деньги тратятся на поддержку немецких компаний?

— Кто же посмел ослушаться государева указа?

— Ну… Против моей идеи сразу же была развернута в СМИ хорошо проплаченная кампания. А похерил указ человек, подписавший его, — Борис Николаевич Ельцин. Он первым и не выполнил его — продолжал ездить на «Мерседесе». Если бы он пересел на ЗИЛ, слез бы с иномарки и Бородин.

Забавный эпизод. Как-то пришел ко мне Березовский и говорит: «Я заказал в Детройте машину, от «Волги» не отличишь. Ты не будешь возражать?»

— А что вам удалось сделать за полтора года вице-премьерства?

— Мы заставили политиков и чиновников заполнять декларации о доходах, что многим пришлось не по душе. Благодаря нам в стране возродилась золотодобывающая промышленность. Мы прекратили прокрутку бюджетных денег через коммерческие банки. При нас пенсии увеличились до $60. В страну стала возвращаться валюта. Нет, полтора года в правительстве даром не прошли.

— И в благодарность за это вас отправили в отставку.

— Зато после восьми лет напряженной работы во власти я вдруг вывел для себя новую формулу — формулу счастья. Счастье — это здоровье, свобода и деньги.

— Со здоровьем и свободой у вас проблем нет. А как с деньгами?

— Очень даже хорошо. За первую свою книгу я получил от издателя $50 000 — для меня это огромные деньги. А потом пригласили прочитать несколько лекций в США и заплатили за это $10 000. Я читал лекции в Париже, в Праге, в Копенгагене, в Берлине. В 1998 году я заплатил в России $25 000 налогов. И впервые в жизни почувствовал себя представителем среднего класса.

— Зачем же вы вернулись в политику, да еще возглавили партию?

— Отвечу коротко. Наша страна перекособочена в левую сторону. Единственная партия, которая прожила весь XX век и перешла в XXI, — это коммунистическая. Задача моя и моих единомышленников состоит в том, чтобы поставить страну на обе ноги — это устойчивое и естественное положение. Я очень серьезно отношусь к партийной работе потому, что мы создали организацию, которой предстоит долгая жизнь. Уйду я, уйдет Хакамада, уйдет Чубайс, а партия останется, потому что есть социальная база для ее существования — средний класс, основу которого составляют образованные и предприимчивые люди.

Отцы и дети

— Борис Ефимович, вы хороший муж?

— Этот вопрос надо жене адресовать — ей виднее. Хотя и она едва ли скажет правду, дабы репутации моей не навредить. Вряд ли меня можно назвать хорошим семьянином, для домашних всегда времени недоставало.

— И для дочери?

— К огромному моему сожалению. И в том, что она выросла честным, трудолюбивым, самостоятельным человеком, сказывается влияние матери.

— Почему же она уехала от вас?

— Да, дочь уехала учиться в США. Я был против поездки, так как считаю, что и в России можно получить прекрасное образование. Но она сказала, что не хочет, чтобы к ней относились как к дочери Бориса Немцова, а в России это невозможно. Я посчитал этот довод серьезным и благословил ее.

— Благословил… Разве вы верующий человек?

— Меня грудным ребенком окрестила бабушка, о чем я узнал, будучи взрослым. Когда на душе скверно, хожу в церковь. Говорить на эту тему не люблю, религия — дело интимное. У нас же некоторые политики и церковь превратили в пропагандистскую площадку. Те, кто еще недавно называл с партийных трибун религию «опиумом для народа», вдруг «прозрели». Ходят в церковь, ежели там телекамеры установлены, крестятся истово, иногда справа налево.

В предвыборном фильме о Борисе Николаевиче Ельцине был такой эпизод: Страстная суббота, семья готовится к пасхальной службе, а Наина Иосифовна жарит… котлеты. Чтобы подкрепиться перед стоянием в церкви…

— Вы соблюдаете посты?

— Нет. Но и не святотатствую.

— А поесть любите?

— Надо же поддерживать организм. Супов почти не ем, но большой кусок мяса с овощами в обед мне просто необходим. Завтракаю легко, ужинаю поздно. Как говорили классики, из еды не делаю культа.

— А рюмка к обеду полагается?

— Нет, если это не праздничный обед. Я к спиртному равнодушен и не считаю, что истина заключена в вине. Могу выпить бутылку водки и внешне выглядеть абсолютно трезвым. Но никогда не напиваюсь, не хочу, чтобы утром мне рассказывали о том, что я творил вчера. Да и память надо беречь — она политику очень даже нужна. И официальных приемов не люблю, поскольку там необходимо пить. Не люблю, но хожу — положение обязывает.

— А еще, я знаю, вы не любите олигархов.

— Именно олигархов, а не богатых людей. Олигархи — это люди, попирающие законы, фактически управляющие страной, с ними надо вести жестокую борьбу. Надежда же страны — средний бизнес, средний класс, интересы представителей этого класса и поддерживает СПС. Наша задача создать строй, при котором все люди будут жить достойно. Как в Германии или в Швеции.

— В России — и как в Швеции. Уж не спите ли наяву, Борис Ефимович?

— Не сплю, поверьте мне, не сплю, а бодрствую и верю — так будет. А про сон… Хотите, расскажу забавный случай? В 97-м году Ельцин поставил передо мной и Чубайсом задачу: во что бы то ни стало погасить задолженности по пенсиям. Мы провели огромнейшую работу, и задание президента выполнили. Все наконец-то получили пенсии вовремя. Усталый, но довольный прихожу домой, проваливаюсь в сон — и что я вижу? Приходит ко мне в кабинет Борис Николаевич, смотрит грозно и говорит: «А где моя пенсия?» Я проснулся в холодном поту.

2001.nemtsov (1)

Добавить комментарий