«Никого не боялся, и всех держал за людей»

04.08.2017
Воспоминания о Борисе Немцове

Валерий Панюшкин:

Я видел, как он разговаривал в отделениях милиции с милиционерами, которые оформляли его. Про жен и детей, про зарплату и график работы, про ваучеры, про рыбалку, про футбол — про все на свете. Эти милиционеры не обязательно становились его сторонниками, но обязательно начинали улыбаться и сочувствовать ему. А многие просили сфотографироваться вместе. Сфотографироваться на память с задержанным.
Он разговаривал со всеми. Всегда. На улицах, во дворах, в магазинах. В аэропорту, в самолете, в такси с таксистом.

Некоторое время я думал, что эта его доброжелательность — отработанный годами политический навык. А потом понял: нет, Немцов не с людьми общался ради успеха в политике, а политикой занимался ради общения с людьми.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

 


Аркадий Сигал:
Было это где-то в конце 1980-х.
Безмерно до этого далекий от любой общественной, а тем более политической активности, Боря неожиданно для себя самого стремительно превращался в местную супер-звезду. Как-то само получилось, что несколько раз аргументировано выступив против строительства городской АС, он возглавил борьбу экологов, фактически против всей городской верхушки. И стал невероятно популярен.
Власть почему-то перепугалась и подрядила местных гопников на подмогу. Гопники были незатейливы, все заборы быстро оказались исписаны «безотказными», казалось бы, лозунгами: «Немцов – еврей. Сахаров тоже еврей». Неудивительно, что Борина слава от этого только
росла. Перестройка была в разгаре и у населения имелся некоторый иммунитет на властную пропаганду, тем более такую топорную.

Однажды за обедом Боря, посмеиваясь рассказал, что накануне его на дому посетили активисты общества «Память». (Тем, кто помнит 1980-е и начало 90-х, не надо рассказывать, что это за общество такое. А те, кто не в курсе, могут воспользоваться услугами Гугла или Яндекса). Боря как раз заскочил домой перекусить, на столовую времени не было, а жил он недалеко от работы. И тут в дверь позвонили.

На пороге стояли два качка в черных майках, вполне погромного вида. Они откровенно ошалели от более, чем спартанской обстановки бориного жилья и напряженно шевелили извилинами: кто, сука, предупредил сионистского прихвостня? Как он успел вынести из квартиры всю мебель, фарфор и хрусталь?

Громить было совершенно нечего. К тому же, хозяин не собирался их бояться. Все боялись, а этот стоит и лыбится. А потом идет на кухню. Качки за ним. Он открывает холодильник – практически пустой – и вынимает оттуда алюминевую кастрюльку со вчерашними макаронами. – Тороплюсь, мол, ужасно. Вам, собственно чего? – А они молчат, потрясенные. Боря ухмыльнулся так, по-доброму: – Я, – говорит, – порубаю, если вы не против. Присоединитесь?» Эти кивают.

Хозяин быстренько разогревает макарошки на сковородке, все трое садятся за стол, молча их съедают. И так же молча расходятся по своим делам.

Такой он был, Боря Немцов. Никого не боялся, и всех держал за людей.

Аркадий Сигал, 7 апреля 2015

Добавить комментарий