Немцов: «Там, где нефть правит государством, не бывает демократии и не бывает прав граждан»

06.04.2019
История. Интервью с Борисом Немцовым. Видео и расшифровка
Февраль 2008 года

Памяти кинодокументалиста Александра Гентелева, автора, в частности, фильма «Путинские игры» про Олимпиаду в Сочи и многих других.
Спасибо ему за это интервью, которое он нам подарил, за другие съемки Бориса и дружеское отношение.
Интервью прекрасное, кто не видел — очень советую потратить на него полчаса.
© Алена Голубева

Эксклюзивные съёмки Бориса Немцова, впервые появившиеся только сейчас. Рабочие материалы к фильму «Операция наследник», режиссёр Александр Гентелев (Израиль), 2008 год. Спасибо автору за подарок людям, интересующимся видео Бориса Немцова и им самим.

Я хотел бы, чтобы была оттепель. Я же нормальный человек. Кому надо жить в стране, похожей на совок? Никому. И трястись, что твои дети будут вышвырнуты либо из квартир, либо с работы, либо ещё откуда-то. Но у меня есть сомнения, что это случится, если всё будет также, как сейчас, в смысле экономики. Это же на самом деле петрократия, власть нефти. Там, где нефть правит государством, там не бывает демократии и не бывает прав граждан

Немцов. Интервью 28 февраля 2008 года
Рабочие материалы к фильму «Операция наследник» (Operation Successor),
режиссёр Александр Гентелев (Израиль), 2008 год.

 

Канал Alexandr Gentelev

РАСШИФРОВКА:

Беседа с иностранными журналистами (Латвия, Италия):
«Не, это серьезная история, это реально серьезная история. Ну, у Гарри огромная охрана, у Гарри. У меня нет охраны, вообще.

– Ни одного человека?
– Ни одного человека.
У Гарри огромная охрана, я Гарри говорю: «Гарри, если они захотят грохнуть – им плевать на охрану. Это ж понятно. У меня просто нет денег содержать охрану. Знаешь, сколько стоит охрана? Не хочу расстраивать. 100 тыс. долларов в месяц.
Да. Если серьезная охрана, это огромные бабки.
Ну, это огромные… Вы можете себе представить, это джипы, это, там, люди и это оружие, это всё склады, офисы, это всё стоит огромных денег. Это же Россия, Москва, не надо забывать – самый дорогой город мира. Это же вам не в Риге где-нибудь охрану нанять, извини, конечно.

Нет, они после ареста Ходорковского – всё. Это было 25 октября, а выборы были в декабре. Все, никаких договоренностей. Они нам проплаченные эфиры запретили. Там была программа, вы ахнете, «Что? Где? Когда?», знаете такую программу? Это никакого отношения к политике не имеет, мы с Чубайсом должны были сидеть, с Хакамадой, в программе «Что? Где? Когда?» и отвечать на вопросы телезрителей, знаменитая советская программа. Они нам запретили в этой программе сниматься – «Что? Где? Когда?». Договорились мы… Здорово мы так договорились. Как евреи с палестинцами, мы примерно так же договорились.

– <Нрзб.> спрашивает, а вот вам Запад как видится, его роль, и что бы вы от них ждали, или желали, что они могли бы сделать, или должны делать?
– Нет, ну, Запад… Вы знаете, я вам так скажу: Запад надо разделять. Есть Евросоюз и есть Соединенные Штаты, да. У Евросоюза вообще политики по отношению к России не существует. Ее нет! Путин этим активно пользуется, да. Вам, там, газ продает, с Берлускони целуется-обнимается, с вашим другом. Саркози тоже его поздравил с блестящими выборами 2-го декабря, видимо, в основном, о жене думал в этот момент своей новой. Совсем крышу снесло, знаете, любовь сильно оглупляет мужчину, сильно. Когда Саркози это ляпнул, я понял: проблемы с головой у человека, крупные. Жалко, что влюбился в тот момент, как стал президентом, надо было, видимо, раньше это сделать все-таки. Либо президентом стать раньше, либо влюбиться <нрзб.>

Вот. Ваш, кстати, Проди вел себя умнее, видимо, любви не было в тот момент, все было в порядке. Не поздравил, насколько я знаю. Ног, тем не менее, такой единой позиции нет, так.

– А должна быть, по-вашему?
– Ну, если Евросоюз представляет из себя конфедерацию, ну, как они хотят, то в принципе, в отношении России должна быть какая-то политика.

– Как можно это сделать, когда поставки определенных… То есть Россия <нрзб.> разделяет…
– Да я всё понимаю. Нет, то, что газ используется как в советские годы ракеты – мне это всё понятно, да, там, на одних нацеливаем, на других нет, это все ясно. Но такой энергетический шантаж – важная тема, но дело в том, что Европа – самый главный торговый партнер России, вы не думайте, что Европа зависит от газа, а Россия от Европы не зависит – это чушь. Мы оттуда все деньги получаем, вообще-то. Мы куда газ-то продаем? И валюта куда идет – идет в Россию, это взаимосвязанные вещи абсолютно, неразрывно. Если б мы дарили газ…

…То есть, которые она сама взяла. Если Россия не выполняет…
…Дело в том, что в России огромные деньги…

Всё. Молодцы.

Давайте (Дает автограф на докладе «Путин. Итоги»). 14 лет ему? Интересуется политикой?

Можно. Кому?

«…Причем, я вам скажу, я с ним знаком по таким, неожиданным обстоятельствам. Дело в том, что Медведев отличается от Путина тремя вещами.
Первое: он не кагэбэшник. Это хорошая новость.
Второе – у него есть опыт работы в частном секторе, у Путина никакого, он то чекист, то помощник Собчака. То президент. А Медведев в «Илим Пайпе» (ЗАО «Илим Палп Энтерпрайз») работал, это частная компания, Захар Смушкин у нее хозяин, он там был главным юристом. Собственно, я с ним познакомился – он приехал в Нижний Новгород будучи юристом «Илим Пайпа» покупать у нас Балахнинский бумкомбинат, Медведев. До сих пор помню. Комбинат они не купили, поскольку – ну, это смешная история, оказалось, что мои, там, спецслужбы сообщили, что «Илим Пайп» – это организованная преступная группа, которая заработала деньги на убийствах людей и отмывании денег, и поэтому их нельзя к приватизации допускать. Вот, поэтому я их не допустил. Ну, я ж не знал тогда, что он станет президентом, правда? Да нет, на самом деле это такая смешная история, но это на самом деле всё было.

Третья его особенность – он приходит нечестным путем к власти, но без крови. Путин же развязал войну тогда, причем кровавую. И он на крови пришел. Вот эти три особенности очень важны. Они позволяют сказать, что Медведев более либеральный.

Теперь, что настораживает.
Первое: Медведев человек несамостоятельный. Его Путин за это и выбрал.
Второе: Медведев не имеет такого политического веса, который позволил бы ему самостоятельные какие-то кадровые решения принимать, важный момент.
Третье: он возглавлял совет директоров Газпрома, внимание, в те годы, когда Газпром был буквально расхищен друзьями Путина. Мы об этом в докладе пишем. Исчез «Газпромбанк», он стал частным, «Газпром-медиа», актив стоимостью в 7,5 млрд долларов, самый крупный негосударственный пенсионный фонд «Газфонд» и самая крупная страховая компания «Согаз». Друзья Путина прихватили их.
Медведев тогда был председатель совета директоров. У чекистов есть такая тема, что самый надежный человек – это человек, который был вовлечен в разные серые, темные делишки. Если то, что мы в докладе написали, является правдой, то Медведев не сможет самостоятельно проводить политику.

Тем не менее, почему я считаю, что Медведев имеет все шансы победить Путина. Вот, я так считаю. Причины две. Первая – это традиции. У нас кто в Кремле – тот и старший. Вот так, знаете. И причем неважно – слабый, не слабый, там, с каким-то бэкграундом, без всякого бэкграунда – кто в Кремле, тот и старший. Это традиции. Второе – конституция. По конституции вся власть в стране принадлежит президенту. Такая конституция. Он может указ подписать – уволить премьер-министра с работы. Точка. Одобрения парламента – это не Израиль, одобрения парламента не надо. Один указ – и Путин уволен. Я уж не говорю, что он верховный главнокомандующий, что он формирует внешнюю политику, внутреннюю политику, всех министров назначает, спецслужбы ему подчиняются – по конституции. То есть, даже Франция с ее суперпрезидентским статусом, да, отдыхает по сравнению с Россией. Вот, поэтому эти две вещи – традиции и конституция – дают ему определенный шанс. Воспользуется он им или нет – я не знаю.
Теперь по поводу оттепели. Я, знаете, хотел бы, чтоб была оттепель. Я же нормальный человек. Кому надо жить в стране, похожей на совок? Никому. Да, и трястись, что твои дети, там, неправедно будут либо вышвырнуты из квартиры, либо с работы, либо еще откуда-то. Вот, но у меня есть сомнения, что это случится, если всё будет так же, как сейчас, в смысле экономики. Понимаете, да? Это же на самом деле петрократия, власть нефти. Там, где нефть правит государством, там не бывает демократии и не бывает прав граждан.

Вы знаете, недаром евреи, евреи же умные, нашли же себе местечко, где нет нефти. Специально, причем, искали! Выбрали. И правильно сделали, между прочим, потому что была бы – жили бы сейчас как в Саудовской Аравии, понимаете? Так что вам сильно повезло, а мы, вот, выбирали, иначе. Слишком много».

«…Он, если… Понимаете, я такой специалист по демократам российским. В принципе, если хочешь, знаете, если хочешь стать антисемитом – общайся с утра до вечера с евреями, да. Если хочешь стать сторонником Путина – пообщайся, там, 15 лет с демократами, да, это всё ясно. Да, разобщенность. Да, амбиции, безусловно. Да, вот такое эго запредельное у вождей, всё это есть. И у меня иногда возникает мысль, что до тех пор, пока все в одной камере в тюрьме не окажутся – не объединятся. Вот, думаю, в одной камере скорее всего, начнется разговор об объединении, а так, в общем, тяжело.

Но, тем не менее, я считаю, что, вот, нынешние движения, они какой-то легкий оптимизм внушают. Мы договорились с Гарри Каспаровым, договорились с большим количеством яблочников и договорились, естественно, с ребятами из СПС, и с правозащитниками о том, чтобы уже в апреле начать аккуратно, спокойно начать процесс объединения, в Петербурге 6 апреля пройдет, ну, некоторый такой, конгресс, где будет обсуждаться эта тема – объединение, общая платформа, общая стратегия, общая программа. Я надеюсь, что события последних лет, они, все-таки, вменяемых людей, а среди демократов есть вменяемые, вы удивитесь, так вот, что вменяемых людей все-таки сподвигнет на то, чтобы оказаться вместе».
«…Это не так, ну, как, мы работали в парламенте до 2003 года. Вы уже забыли просто. Я должен вам сказать, что есть же два Путина, вы там, конечно, в Израиле, у вас там свои проблемы, я всё понимаю, дела поважнее есть.

Так вот, на самом деле, есть же два Путина: есть такой ранний Путин, а есть Путин заматеревший. Вот, ранний Путин – это когда, это до 25-го, я прям дату вам могу назвать. До 25 октября 2003 года был ранний Путин. 25 октября – это день ареста Ходорковского. Вот, до этого времени в стране приняты суперважные либеральные налоговые законы – у нас очень низкие налоги. У нас подоходный налог 13%. В Израиле, я думаю, такое и не снилось никому, 13! Независимо от дохода. Более того, у нас отчисления в социальные фонды регрессивные. Если у тебя огромная зарплата или, там, большая зарплата, то ты, в общем, разумную сумму платишь, там, медицинскую страховку и так далее. Был принят важнейший Земельный закон при Путине, важнейший, были приняты важнейшие решения в плане финансов, которые стабилизировали рубль и рубль стал конвертируемым. Вот это был ранний Путин.
Естественно, была оппозиция, вот эти все законы мы провели. Мы, вот, до 2003 года работали в парламенте. Потом мы проиграли, могу сказать – почему.

– Почему проиграли?
– Потому что мы заступились за Ходорковского, и у Путина случилась истерика. С криком «Прекратите истерику!» он выключил нас из телевизора. Он прокричал «Прекратите истерику» в экран, сам в истеричной форме находясь, и выключил нас из телевидения, вот и вся история».

«…Известный и популярный политик Бенджамин Нетаньяху много раз рассказывал, в том числе, и когда я работал в Думе, здесь, в Москве у нас, много раз рассказывал о том, как важно телевидение в Израиле. Вот, и сказал мне еще одну важную вещь, которую я запомнил, он сказал: «Надо всё к чертовой матери приватизировать». Я, правда, не знаю, он приватизировал к чертовой матери…
Ну, я не знаю. Короче говоря, он говорит: «Хорошо, когда ты во власти, но как только в оппозиции – ты вдруг понимаешь, насколько подло работает государственное телевидение». Я говорю: «Ну, я-то, вообще, это, господин Нетаньяху, то, что оно подло работает – знаю лучше, чем вы в Тель-Авиве и в Иерусалиме, уж поверьте мне, намного лучше».

– Но тем не менее, в 96-м году, выборы 96-го года, было разве не так же, что телевидение вдруг…
– Я вам скажу так, я соглашусь, что в 96-м году был сговор между Гусинским и Березовским, которые контролировали 1-й канал и НТВ соответственно о том, чтоб поддержать Ельцина, и конечно же манипуляции общественным мнением были. Они были значительными. Но была разница, безусловно. Я вам могу сказать – какая.
Во-первых, более половины губернаторов были коммунистами. И они в своих регионах спокойно могли агитировать за коммуниста Зюганова, поддерживать его, был такой «красный пояс», если вы помните. Губернаторы были избранные, они не боялись Ельцина. Их народ избрал.
Это первое, второе – парламент был под контролем коммунистов, и работу парламента даже телевидение имени Гусинского и Березовского, они должны были освещать, никуда не деться, ну, просто, был парламент оппозиционный. Дальше, не было такого беспредела, ну, вот я могу сказать – я был губернатором в то время Нижегородской губернии, приехал ко мне Зюганов. Я сторонник Ельцина, легко догадаться.
Приехал ко мне Зюганов, приходит в кабинет. «Да, я знаю, что ты антикоммунист, что ты демократ, вот, развалили Россию», ну, и бред дальше коммунистический начался, неважно. Я его принял как родного. «Геннадий Андреевич, садитесь, пожалуйста, вот, располагайтесь. Хочу вас познакомить со своей командой. У меня, кстати, в команде работало 11 первых секретарей бывших райкомов партии, 11, которые все, потупив глаза, сказали: «Геннадий Андреевич, мы были коммунистами, а сейчас мы, вот, с Немцовым, потому что он – это прогресс».

Вот, то есть, я не мог себе представить ситуацию, что я Зюганову запрещу встречаться с народом. Ну, я говорю – я с ним встречался! Сейчас вы можете себе представить, что, там, оппозиционный политик, неважно, там, Касьянов, Каспаров, Немцов – приедет и с ним губернатор будет встречаться – да никогда в жизни! Конечно, было гораздо больше свободы. Но я согласен, что первая ласточка манипуляции общественным мнением была на выборах в 96-м году. В 2000-м году было не так, Березовский поддерживал Путина и за это получил по полной программе, молодец. Кстати, многие считают, что он умный – это большая натяжка. Он поддерживал Путина – это не признак ума, понимаете, это явно не признак ума. Когда говорят, что Березовский умный – это чушь полная. Гусинский поддерживал не Путина, совершенно точно, его не поддерживал.

– <Он поддерживал Примаков и Лужкова>
Ну, да, и в этом смысле уже был какой-то плюрализм. То есть, в 2000-м году один канал был за одного, второй канал был за другого, конечно, тоже не бог весть какая демократия, но по крайней мере, хоть разные точки зрения можно было увидеть. В 96-м, я согласен, картина была, в общем, в телевизионном плане не очень объективная, и, возможно, это одна из причин, почему обкатанные тогда механизмы стали так жестко работать в путинскую эпоху».
«Да нет, у нас, вы не поняли, это никакого отношения ни к Ельцину, даже ни к Путину не имеет. В принципе, это самодержавная традиция. Каковой в России лет так 1000. У нас же на Руси с демократией всегда были большие проблемы. Вот вы знаете, что Россия единственная… Вот Израиль – страна, где все праздники посвящены освобождению, практически все. Ну, практически. В России нет ни одного праздника, который был бы посвящен освобождению, вообще ни одного. Более того, когда мы хотели царю-освободителю поставить памятник, который освободил Россию от крепостного права, от рабства, мы мыкались по кабинетам от Путина до Лужкова три года. В итоге нам разрешили, да, мы за наши деньги построили этот памятник. Мы им сказали – дайте нам место в Москве поставить великому царю памятник. Через три года еле-еле дали. Он стоит, около Христа Спасителя.

В России никогда не было уважения ни к конкретной личности, да, ни к свободе ее, там, я не знаю, к ее правам, всегда начальники делали то, что хотели. И эта традиция, она многовековая. Более того, она еще и православной церковью поддерживается.

Когда Ельцин пришел на выборах к власти в начале 90-х, возникло ощущение, что это не просто оттепель хрущевская, а это долгосрочный тренд, тенденция. Это ощущение было обманчивым. Ровно было это до того, пока не стала опять дорогая нефть, и страна не стала набирать такой экономический вес, да. А дольше Россия стала постепенно превращаться в Саудовскую Аравию, Кувейт, там, я не знаю, Объединенные Арабские Эмираты, как угодно назовите, где свободой и не пахнет, демократией не пахнет, но где зато сильно пахнет нефтью. Вот это и есть Россия».

«…Ну, я же вам еще раз объясняю, значит, люди контролируют все…
Понимаете, общественное мнение в России – это мнение программы «Время». Вот, для израильтянина понять, что я говорю – невозможно. Вот, общественное мнение, вот, например, Америка – плохая, да? Это общественное мнение в России.

А в 2001 году Путин считал, что Америка хорошая и первый выразил соболезнование Бушу в связи с терактами, вы знаете? Как вы думаете, как один и тот же народ сначала решил, что Америка хорошая, а потом этот же самый народ сказал, что Америка плохая. Вот как это он сделал? Отвечаю: с помощью программы «Время». Совок чистый, неужели непонятно? Есть один рупор, который вот так из брандспойта бьет по мозгам несчастных граждан, для которых политика, в принципе, третьеразрядна. Что людей интересует – дети, здоровье, отдых, жилье, правильно? Образование. А тут им с утра до вечера в уши льют: «американцы негодяи, подонки, израильтяне такие же подонки, вот, один хороший Путин, кругом одни враги». Вот, собственно, и вся пропаганда. Понимаете, да?

Вот так работает машина. Поэтому ни Касьянов, ни какой-то другой человек никаких шансов не имел, это ясно. Они не этого боялись, не то, что он выиграет, они знали, что он не выиграет. Они боялись ра-зо-бла-чений. Вот сейчас они Морарь не пускают в Россию, журналистку. Наташа Морарь, святой человек, 23 года, девочка. Хрупкая стройная девочка, только что вышла замуж. Написала несколько статей про коррупцию внутри ФСБ, конкретно про отмывание денег через банк «Дисконт».

Второе, про реальных заказчиков убийства заместителя председателя Центрального банка Козлова, и третье – про черную кассу Кремля, про то, как наличные деньги бизнесмены заносили в Кремль и там уже, в Кремле распределяли кому, каким партиям давать деньги на выборы. Вот она написала три статьи. 23 года девочке, смелая девочка. Они ее сейчас не пускают в Россию, она сидит в Домодедово, в этой самой стерильной зоне, они ее вместе с ее мужем Ильей Барабановым, тоже молодым человеком, не пускают в страну. Она угрожает безопасности России, а если быть точнее, то она угрожает безопасности коррумпированным российским чиновникам, высшим должностным лицам страны. Они ее не пускают. Они ее испугались, а вы про Касьянова говорите! 23 года девчонке! Работает в New Times. Кстати, что такое New Times? 25 тыс. экземпляров, точка, капля в море, никто не знает, что это за журнал.
Сегодня Сечин разговаривал с Лесневской, с главным редактором журнала, сказал, что он первый раз слышит про журнал, Сечин. Ну, он, видимо, считает, что все эти идиоты кругом, да, но неважно. И он вообще не в курсе дела, что в Домодедово происходит. Ну, это как обычно.
А вы Касьянова говорите, премьер-министр, четыре года с Путиным работал, много что знает. Морарь боятся как огня! Что она могла сделать, Наташа Морарь, скажите? Гражданка Молдовы. Работает в редакции пару лет всего».

«…Достаточно гниловатая, да? Ткнешь – всё рассыпется. Я говорю: режим рухнет, если отменит цензуру. Вот он рухнет! Когда люди услышат, чего они со страной сделали за 8 лет по-настоящему – они от них отвернутся, и они это хорошо понимают.

Теперь, что такое пустить «даже Касьянова», как вы сказали. У нас по закону, если кандидат в президенты зарегистрирован, он имеет право выступать на телевидении. Они, наверное, боялись, что Касьянов выйдет и расскажет, там, про роль Путина в операции в «Норд-Осте», где погибло 129 человек, ну, например. Касьянов мог это рассказать, кстати, вот это он мог рассказать. Или опять-таки, там, про какие-то там манипуляции, связанные с газпромовскими акциями, ну, короче говоря, наверное, Касьянов что-то такое знает, что бы они не хотели, чтоб было обнародовано. Вот этого они испугались. То, что у Касьянова никаких шансов не было выиграть, это очевидно, ну, просто никаких».

24:20. «…Что ли? Вы так, вообще, у вас все в порядке с головой, нет? Судя по взгляду, вроде, всё, а вопрос задаете, как будто не всё. Я, вот, даже не понимаю, чего вы спрашиваете? Я в стоп-листе нахожусь.

– В чем-чем?
– Есть, у товарища Путина есть стоп-листы. Стоп-листы – это список граждан, запрещенных к показу на центральных телеканалах России. Я в этом стоп-листе на почетном, там, втором или третьем месте, может быть, вместе с Гарри Каспаровым, там, с Касьяновым, я не знаю, ну, в общем, с уважаемыми людьми. С Андреем Илларионовым, да, вот, я в стоп-листе, я запрещен к показу.

Я вам могу сказать: миф о Путине как о честном, сильном, порядочном лидере был бы развенчан, если бы был отменен стоп-лист. Мы бы этот доклад просто рассказали гражданам России, причем абсолютно без эмоций, спокойно, вы же читали доклад? Там нет никаких эмоций, там одни факты. Вот мы бы эти факты привели и всё, и на этом весь миф бы, конечно, был разрушен. Он это хорошо понимает, он неглупый человек, он это хорошо понимает. Поэтому цензура и манипуляция общественным мнением – это основа его власти.
Это не самое главное, самое главное – это, все-таки, то, что, я говорил, он повышает зарплаты и пенсии. Но это очень важный момент. Очень важный момент, объясняющий многое в России. Кроме того, надо иметь в виду, что это не чистый совок. В стране есть издания, которые публикуют доклад. Доклад же опубликован в «Новой газете», там, где работала Аня Политковская. Более того, доклад даже продается в одном киоске в стране, могу сказать адрес, хотите?

– Знаю даже, где.
– На Пушкинской площади, киоск «Новой газеты». 2000 экземпляров продано, люди в очереди стоят. А знаете… Они разрешили его напечатать. И они его даже разрешили в одном киоске продавать. Они его запретили продавать в стране, точнее, нам компания, которая сказала, что она будет заниматься продажей, она сначала сказала «хорошо», а потом, внимательно прочитав доклад и осознав, что там чистая правда, и за нее можно пострадать, они сказали – «нет, не надо нам такого».
Я говорю – «А чего вы боитесь-то?» Они говорят, они нас лишат лицензии, и мы не будем зарабатывать деньги.

Дальше мы обратились в другую компанию, я их намеренно не называю, там повторилась та же история: «Боря, классный ты парень, доклад – супер, но распространять доклад мы не будем, потому что мы не хотим терять бизнес.

Теперь, он не такой идиот, он установил цензуру в наиболее значимых, с точки зрения общественного мнения, СМИ – это телевидение и это крупные порталы в интернете, там тоже цензура уже, и это массовые газеты –«Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Московский комсомолец» – там везде цензура, везде, тотально.
Что касается «Эха Москвы», «Коммерсанта», «Ведомостей» и интернета, не всех, ну, мало, скажем так, малорейтинговых порталов в интернете – там цензуры нет. Пожалуйста, есть мой сайт «Немцов.ру», зайдите, есть Грани.ру, есть News.ru.com, там, есть «ЁЖ», в конце концов, есть масса сайтов в интернете свободных.

Теперь, почему он так себя ведет? Он понимает, что если рейтинг меньше 1%, то на электоральную ситуацию это не влияет, на общественное мнение это не влияет. На общественное мнение влияет: 1 канал, 2-й канал, НТВ, бывшая Гусинского телекомпания, и в меньшей степени – Рен ТВ, там, 5-й канал и так далее. Вот это тотальный контроль. Там стоп-листы. Там мы запрещены. Там что был доклад, который вызвал столько дискуссий, там, на Западе и в элите в московской в первую очередь, да – там вы не услышите никогда ни одной этой темы. Там вы не услышите про то, никогда там, про Абрамовича, про его отношения с Путиным, про Ковальчуков, вы фамилию никогда эту не услышите, который контролирует 40 млрд долларов активов Газпрома, вы не услышите про его друга Тимченко, который контролирует треть экспорта нефти – вы ничего этого там не услышите, вы не услышите про деградацию Вооруженных Сил России в этих новостях, ничего этого там не будет.
Вы даже не услышите тему, как Путин отдал китайцам острова – эта тема запрещенная. Да, и что китайцы в Хабаровске строят город – 2,5 миллиона населения человек. То есть, понимаете, да, то есть, он – он же чекист, он более-менее понимает, как манипулировать. У них же была дисциплина – «вербовка» называется. Вот он занимался все эти годы вербовкой 142 миллионов граждан. Успешно, кстати. Успешно.

– У господина Медведева 75% приблизительно <нрзб.> голоса за него, это реальная картина?
– Ну, естественно. А какая же? Конечно, реальная. В Чечне, я думаю, проголосуют 99,8. А в Ингушетии, может быть, 99,9. У нас, например, на парламентских выборах в Мордовии за Путина проголосовало 109% на трех участках. Вы слышали про это? А явка в Ингушетии была больше 99%, то есть, Северная Корея и Куба отдыхает. Больше 99%, при этом половина избирателей в Игушетии написали личные заявления Генеральному прокурору Чайке о том, что они в выборах не участвовали и на выборы не пошли. Понимаете, да, там у них маленькая республика, 160 тыс. избирателей, вот, больше половины написало, что они не участвовали в выборах, и ничего. Дело в том, что в России нет выборов, и может быть любой результат. Какой скажут…

Ну, Путин и Брежнев – это одно и то же, да? Вот многие, которые в Израиле живут, они, наверное, помнят советские брежневские годы. Там тоже были выборы, вы ахнете, и тоже были любые результаты, желательно 99,9. Вот сейчас никакой разницы, это тот же самый застой, та же манипуляция, то же самое промывание мозгов, всё то же самое.

Теперь, вы можете задать вопрос – а почему? Почему так? Что случилось, почему, вот, в 90-е годы была демократическая революция, а сейчас вдруг опять такой путинско-брежневский застой, да, почему так?

Я отвечу, почему.
Потому что на протяжении последних восьми лет из-за высоких цен на нефть, и из-за того, что работает частная экономика, пенсии и заработные платы в Российской Федерации увеличивались, с учетом инфляции, на 10% в год.
Представьте себе, что, вот, израильтяне, приходят, неважно кто, там, Ольмерт, Нетаньяху, да кто угодно приходит, да? В том числе и отставленный ваш президент, вот, приходит и говорит: «Значит, так, друзья, войны с Хизбаллой не будет, пенсии и зарплаты будем повышать на 10% в год, инфляция будет низкая, а безработица будет, там, полтора–два процента. А вы теперь сидите и молчите, вам понятно? И слушайте мою команду».

Вот это ровно то, что происходит в России. Путин тут вообще ни при чем, после того, как случилась девальвация, кризис 98-го года, и начала расти экономика России, она за годы… Она, кстати, начала расти до Путина.
Вот один из мифов, что Путин – это рост экономики. Чушь полная, экономика начала расти первый раз в 97-м году, а потом в 99-м, Путин стал президентом в 2000-м. Так вот, экономика за последние 8 лет выросла на 70%. Внимание, на 70%!
У России профицитный бюджет, знаете, сколько денег у Путина в кэше? Представляете? Я вам цифру назову: около 600 млрд долларов США. Кэша. Ну, то есть, просто неограниченные возможности из-за дорогой нефти, дорогих металлов и так далее, и тому подобное. Поэтому существует контракт, он такой, циничный, и такой невидимый, но есть контракт между народом и Путиным, и его преемником, Медведевым.

Контракт следующий: мы закрываем глаза, господин Путин, на то, что у вас коррупция, что вы воруете, что вы нас обманываете, что вы стреляете по детям в бесланской школе, что там в «Норд-Осте» погибли, что в Чечне погибли, что дедовщина в армии, мы закрываем глаза, что у нас не работает здравоохранение, что у нас исчезают дороги – у нас их стало за годы правления Путина на 50 тыс. километров меньше, дорог стало меньше. Мы на всё закрываем глаза, делайте, что… Да, мы закрываем глаза на свободу, на цензуру, на всё закрываем глаза, господин Путин. Путин в ответ народу говорит: «Вот если вы закрыли глаза на это на всё – я вам буду повышать зарплаты и пенсии».
И этот контракт выполняется. Он дикий, может быть, для любого, такого, либерально мыслящего человека, да, и он дикий для меня, потому что для меня свобода важней кошелька.

Вот для меня лично свобода важней кошелька. Но для большинства граждан России кошелек важнее свободы. Это многократно опросы показывают, всё хорошо изучено. И пока этот контракт работает – у Медведева будет рейтинг, как вы правильно сказали, 75, 105% – не имеет никакого значения. Как только власть столкнется с кризисом и не сможет индексировать зарплаты и пенсии, да, так тут же ей всё вспомнят: и как они, путинские дружки и он сам разворовали Газпром, и как Роман Аркадьевич Абрамович получил из бюджета и Газпрома 13,7 млрд долларов, тут же вспомнят, что у нас в армии творится, как 20 тыс. страдающих от дедовщины каждый год, тут же вспомнят, что нельзя получить нормальное лечение в больницах, поскольку бесплатное здравоохранение кошмарное, а хорошее здравоохранение очень дорогое – всё ему припомнят. Но пока он контракт выполняет – все сидят, закрыв глаза.

Алёна Голубева
Оригинал, расшифровка


Видеоархив Бориса Немцова

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.