Байка про Байконур

21.02.2020
Вспоминая Бориса Немцова
Из воспоминаний пресс-секретаря Немцова Лилии Дубовой

Визит Бориса Немцова на космодром Байконур состоялся в августе 1998 года
Подробнее здесь

Лилия Дубовая:
Борис Немцов. Вспоминаю его только живым. Другим не помню и помнить не хочу. Поэтому – еще пара штрихов к портрету. На этот раз в памяти всплыла совсем рядовая поездка. Шел август 1998-го, 1-й вице-премьер Правительства РФ отправился на Байконкур…

Мы возвращались из Германии. Визит Немцова в Кельн был коротким, но очень насыщенным. До такой степени, что мы только и делали, что мотались с переговоров на переговоры. Немцов то и дело подписывал какие-то межправительственные соглашения, а я не вылезала с официальных мероприятий и бесконечно диктовала заметки в ТАСС. Даже знаменитый собор увидела только из окна автомобиля, проезжая мимо на очередную встречу.

А запомнилось из всего этого только восхищение Немцова тем, что мы ездили как простые смертные: без всякого сопровождения, мотоциклистов и мигалок.
«А-а-а, шумел вице-премьер. Вот какого черта меня заставляют иметь этих бугаев (и внимательно смотрел на огромного, но очень добродушного и вечно улыбающегося охранника, имя которого, увы, я запамятовала), – хотя ладно, этот нормальный, пусть работает. Но мигалки, но вся эта официальная пафосная чушь… Убрать все надо, делать, как у немцев, чтобы перекрытие движения не создавало бестолковых пробок, а просто чиновники раньше выезжали на работу».

На что, зная манеру Немцова вылетать из вице-премьерского кабинета в последнюю минуту и бегом бежать к автомобилю, чтобы успеть на встречу вовремя, я только заметила, что забрать у чиновников мигалки — дело хорошее, но тогда он точно будет опаздывать на мероприятия не через раз, а всегда. Честно, водился за ним такой грешок. Уже позже — будучи его пресс-секретарем – я окончательно в этом убедилась. И очень сочувствовала водителям, которые на дороге пытались нагнать драгоценные минуты.
Но все рано или поздно подходит к концу, закончилась и наша командировка. Я тихо дремала в кресле в салоне самолета, мечтая побыстрее прилететь в Москву и добраться до дома, как вдруг ко мне подошел Немцов.

— Лиль, в Байконур со мной полетишь?
— Когда?
— Да, скорее всего, уже завтра.
— Полечу, конечно. Только тогда надо сегодня командировку оформить. Но ничего, я успею. А, кстати, зачем мы туда?
— Да я давно обещал посмотреть, как они там поживают. А тут и повод подвернулся: помощник Ельцина Юра Батурин летит. Надо его проводить. Наш человек, как-никак. И с деньгами разобраться пора. Уж очень они плачутся, что денег на космос выделяем мало. А так можно и дело загубить. Накроется без денег вся космическая программа медным тазом. Нехорошо это. Стыдно. Ведь классно все начинали. Первыми…

О, боже! На Байконур. Когда я еще туда попаду? Интересно же. Надо эту командировку обязательно пробить. Прилетаем в Москву. Звоню в ТАСС, рассказываю своему начальнику Саше Нечаеву, что и как, а в ответ неожиданно слышу:
— Понимаешь, тут такое дело. Я сам лечу этот пуск освещать. Меня пригласили. А твой Немцов — это, конечно, класс, но на Байконуре не кудрявый вице-премьер главное. Так что справлюсь, и о нем , если что, тоже напишу.
Мне, естественно, это сильно не понравилось.

— Саша, постой. А если он внезапно деньги на космос выделит, или еще что-нибудь такое заявит? Ты же Немцова знаешь. А тебя рядом не будет. Ты будешь за космонавтами бегать. А Петька Мокшин из ИНТЕРФАКСа? Забыл? Петька – асс. Он-то тут как тут. И чья заметка первая на ленте появится? Подумал? Хорошо подумал? Думаешь, тебя за это генеральный похвалит? Тем более, что там проживание бесплатное, перелет тоже. Одни суточные мне от ТАССа и нужны. Не обедняет наша контора. Да я и на свои могу поесть.
Короче, Нечаева я убедила. Командировку разрешили после задним числом оформить. Впереди пеня ждал Байконур.


 

Первое, что мы увидели — огромная такая степь с выжженной высокой травой и какими-то перекатывающимися по ней, гонимыми ветром шарами сухих колючек. А в степи — колея на колее — пересекающие друг друга и убегающие в странное никуда. Да еще неопознанные железные конструкции, столбы с проводами, огромные металлические амбары и, наконец, что-то отдаленно напоминающее провинциальную гостиницу, отстроенную во чистом поле, где нам, как вскоре выяснилось, предстояло переночевать. При этом отдавал этот не слишком живописный пейзаж какой-то мистикой. Почему-то постоянно в голове всплывало слово «зона» и сразу вспомнился сталкер-Кайдановский, бросающий в глубокую траву гайки с привязанными к ним тонкими полосками ткани.
А тут еще наши провожатые показали на огромный круг на земле, на котором не было никакой травы, и сообщили, что место сие странное и таинственное: летом на нем трава не растет, а зимой снег не ложится. А что это такое — черт его знает. Короче, космос. Немцов недоверчиво улыбался, но, как и я, с интересом смотрел по сторонам и слушал космические байки.

В гостиничку нас заселили очень быстро, дали совсем немного времени, чтобы принять душ, и повезли на встречу с руководством, а потом и с космонавтами. Немцов на радостях совсем распоясался — снял обязательный пиджак и галстук и сразу превратился в почти мальчишку. «Жарко», — радостно заметил он, словно оправдываясь за свой неофициальный вид.


 

Встречу с руководством помню смутно. Понятно, что рассказывали они первому вице-премьеру о проблемах отрасли, о нехватке денег на программу, о том, что нужно платить казахам арендную плату, и, конечно, о предстоящем запуске. А потом нас привели пообщаться с экипажем.
Увы, видимо общение оказалось не таким, как это представлял себе Немцов, потому что вместо того, чтобы посидеть с космонавтами за столом и попить любимого Немцовым чаю с лимоном или даже чего покрепче, мы оказались в одной части помещения, а космонавты — Сергей Авдеев, Геннадий Падалка и Юрий Батурин — в другой — за стеклом.

«Что так?» — недоуменно спросил Немцов, кивая на стеклянную стену. Оказалось, что побеседовать с космонавтами можно только так, потому что, как нам объяснили, они перед полетом находились на карантине, и при более близком контакте могли заполучить вредоносные вирусы и инфекции.

— Да нет у меня никаких вирусов, — огорченно заметил Немцов. Потом грустно посмотрел на Авдеева, Падалку и Батурина, на жен космонавтов, которые сидели рядом с нами — с нашей стороны и заметил:

— Ладно, я. А вот что с женами нормально проститься мужикам не дают, это плохо. Жены на это скорбно покивали головами, а космонавты, видимо, вообразив себе в красках желанную, но совсем невозможную ситуацию, дружно вздохнули и тихо скисли.
И тут, прервав паузу, Немцов внимательно посмотрел на Батурина и громко сообщил:

— А Юра-то какой несчастный. Судя по виду, лететь уже совсем не жаждет. — после чего обратился к Батурину, который этого горестной мысли не слышал:
Батурин, а может мне тебя заменить?

Бывший помощник президента на это первому вице-премьеру ничего не ответил, только как-то нервно встрепенулся и невнятно качнул головой. Но в его потухших глазах засветилась надежда.

— Ну вот, — продолжил Немцов — Он согласен. И пристально посмотрел на космических чиновников, словно спрашивая: что скажете? Можно мне слетать?.

Но тут кто-то из них сразу и резко в прах разбил его мечту, твердым голосом сообщив, что, мол, они бы рады произвести такую замечательную замену, но не положено. Без подготовки-то. Просто никак нельзя. Немцов глянул на Батурина, громко вздохнул и развел руками: «Извини, друг. Я бы с удовольствием, но вот, не пускают». После чего взгляд Батурина достиг наивысшей выразительности в передаче вселенской скорби, что им при звуке этого немцовского вздоха овладела.

На этом встреча с космонавтами завершилась. Мы отправились на обед, а после в невероятной величины ангар, в котором покоилась огромная конструкция с названием «Буран», которая, как объяснили, была рассчитана на добрую сотню полетов, но слетала в космос только раз, и как опередившая время, за ненужностью, тихо покоилась на Байконуре, поражая всех своими размерами. Немцов не отказал себе в удовольствии постоять у огромного колеса, рядом с которым любой человек выглядел лилипутом, да еще прокатился под брюхом космического гиганта на джипе. При этом сам сел за руль, что делал весьма редко.


 

Благополучно прошла ночь. Наступило утро. Час пуска приближался, а посему нас повезли на космодром, чтобы мы смогли наблюдать за процессом вблизи. И вот уже вдали замаячила готовая к старту ракета и мы возбудились от радостного предчувствия скорого приобщения к предстоящему событию, как вдруг ехавший впереди нас маленький автобус с экипажем остановился на ничем не примечательном месте посреди степи. Мы выразили свое недоумение.

— Что-то случилось, — поинтересовался Немцов.
— Нет, просто традиция.
«Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом»… — весело процитировал вице-премьер.
— Никак нет, не закурим.
— А что?
— Землю оросим…
— Что?
— Ну, короче, пописаем на прощанье.
— ?..

— Понимаете, здесь историческое место. В свое время Юрий Гагарин тут … отметился. Теперь, на всякий случай, чтобы все хорошо прошло, все за ним в обязательном порядке и повторяют.

Немцов представил, помолчал и потом сильно развеселился
— Ну, вы и даете. Хотя, конечно… традиция. – потом через паузу, – Ладно, мужики, а женщины?
— Что женщины? – сопровождающий пожал плечами, – Не знаю, тоже как-то управляются.

Ответ Немцова судя по всему удовлетворил. Наконец автобусик с космонавтами тронулся, а мы, естественно, за ним.
А потом Немцов страшно обиделся и ругался, что его не пускают в ближний бункер, чтобы наблюдать из него за пуском ракеты. Но, увы, это не помогло. Космическое начальство не прислушалось к грозам и молниям, которые, войдя в образ Зевса, в больших количествах метал Немцове, и только объясняло буйному вице-премьеру, что оно, начальство, лично и головой отвечает за безопасность крупного правительственного чиновника, а посему придется ему наблюдать всю картину с другого бункера, расположенного несколько дальше от ракеты. Немцову в итоге пришлось с этим смириться.

И вот он уже стоит в бункере, держит у глаз услужливо поданный кем-то бинокль и смотрит, как экипаж поднимается по ступеням к ракете.

— Смотрите, – говорит он, – один еле ползет. А двое его поддерживают.
Бывает. Ноги от волнения не идут, отказывают. Этот еще ничего, а тут француза, так вообще однажды наши на руках заносили. А потом оклемался и отработал, как положено.
— Батурин, наверное, бедный. Совсем ему худо, — сочувственно добавил Немцов.

Вскоре ракета благополучно взмыла в воздух. И даже из дальнего бункера это смотрелось мощно и удивительно красиво. После успешного пуска и выхода ракеты на орбиту, всем присутствующим был предложен … арбуз. Роскошный, спелый, разрезанный на огромные дольки. С этой самой долькой арбуза он мне и запомнился. Стоит, вгрызается в нее, смеется и восхищается тем, чему был свидетелем. А потом обещает, что постарается найти деньги, чтобы отрасль не страдала.

Вечером мы улетели в Москву. А до этого ко мне подошел мой начальник — Саша Нечаев и пожаловался, что летел сюда на военном самолете и уж очень это было тяжко.

— Постой, – сказала я ему, – я попрошу у Немцова взять тебя к нам на правительственный борт.
— А можно?
— Почему нельзя?
И только счастливый Нечаев расположился в своем кресле, только мы успели перекинуться парой слов, как к нам подошел Немцов.

— Ну, Лилька, давай знакомь со своим начальством. Сейчас буду говорить, как правильно они тебя воспитали.

Немцов подсел к Нечаеву и неожиданно вытащил откуда-то бутылку виски. На этом они и сошлись.
Помню только, как на следующий день в ТАССе Нечаев каждому встречному рассказывал, какой Немцов «крутой мужик», а еще то, как я отправляю на ленту заметку, что после посещения первым вице-премьером Байконура и его встречи с Президентом Ельциным, отрасли таки выделены средства на продолжение космической программы.

И последнее. Мне тут рассказали, что космонавт Геннадий Падалка приходил на мост. И поминал Бориса добрым словом.
© Лилия Дубовая

P.S. Не стала уж в текст добавлять, но мимо пройти не смогла. Тут мне Ольга Смирнова подсказала, что была в этой поездке на Байконур еще одна крылатая фраза — напутствие Немцова Батурину:
— Юра! Ты только руками там ничего не трогай!
Немцов, что же ты Путину этого не сказал: «Вова, ты тут в России только руками ничего не трогай».
А вдруг зашло бы? Ты ведь всегда был убедителен. При жизни. Да и сейчас тоже.
© Лилия Дубовая

Kazakhstan. Russia’s Deputy Prime Minister Boris Nemtsov (2nd) and the Soyuz-TM 28 space flight crew – flight engineer Sergei Avdeyev, commander Gennady Padalka (L-R), research cosmonaut Yuri Baturin (R) — pose for a group photo before the launch from the Baikonur Cosmodrome on August 13, 1998. Alexander Nechayev/TASS
Казахстан. Байконур. Проводы экипажа в полет. Слева направо: бортинженер Сергей Авдеев, командир Геннадий Падалка, заместитель председателя правительства РФ Борис Немцов и космонавт-исследователь Юрий Батурин. Фото Александра Нечаева /Фотохроника ТАСС/.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.