«солнце взошло»

20.10.2015
О Борисе Немцове. Интервью

Немецкий журналист, автор нескольких книг о России Борис Райтшустер — о своей новой книге, посвященной Борису Немцову
Фрагмент интервью. Вопросы задает Елена Рыковцева.


Борис Райтшустер: Я сейчас пишу даже две книги. Одну книгу я пишу вместе с Жанной Немцовой, заголовок будет «Я хочу разбудить Россию». Это будет книга и о ее отце, о Борисе Немцове, и про нее, она будет писать, как она видит Россию, как должна меняться Россия, в чем она критикует власть и много воспоминаний о Борисе. Там одна очень трогательная история, она меня абсолютно до слез всегда трогает, что он же был как Солнце, потому что он очень много людей притягивал. Когда он был в Сочи, его первые слова, которые он выучил как ребенок — это было «солнце взошло». Потому что мама очень строгая, она его пускала на пляж только, когда солнце взошло. А теперь это солнце действительно взошло, его уже нет, сильно не хватает.

Сейчас, когда мы пишем книгу, Жанна очень интересных моментов, очень много даже неизвестных историй рассказывает. Я не буду все рассказывать, потому что это читать интересно. Сейчас уже есть интерес у Украины печатать эту книгу. Она будет на русском, я уверен, но увы, будет только на Украине издаваться.

Boris_Nemtsov_2008-11-23
— Но не исключено, что и в России. Потому что, в конце концов, здесь много говорилось и это не запрещенная пока, слава богу, тема. Исчезла из поля медийного Анна Дурницкая, девушка Бориса Немцова. Мне кажется, вы с ней как-то общались?
— Я и сейчас еще с ней общаюсь. Я не могу никакие подробности раскрывать. Потому что она не хочет общаться. Ей сейчас очень плохо, она в Киеве сидит в принципе одна. У меня ощущение, что у нее депрессия. Я стараюсь ее вытащить, даже нашел в Германии возможность, чтобы можно было ей помочь. К сожалению, она на это не решилась. Очень страшно, что человек буквально, как бы это помягче сказать, с ума сходит, она в депрессии. Она сильнейшим образом напугана, она боится всего. Она очень глубоко травмирована. Любому человеку после такого нужна профессиональная помощь, и мне нужно было бы, если бы я такое пережил. У нее нет этой профессиональной помощи, нет возможности ее получать. Чисто по-человечески мне ее действительно очень жаль. Может быть какие-то друзья Бориса это сейчас услышат, и помогут именно чисто по-человечески, чтобы общаться, чтобы хоть какой-то из этой изоляции выйти.

— Исходя из того, что вы знаете из материалов дела, из разговоров с Анной, вы считаете, что ей действительно угрожает опасность и что не на пустом месте этот страх, из-за которого она заперлась?
— Я надеюсь, что ей не сильно что-то грозит, потому что там очевидно, кто это сделал, заказчики на низшем уровне. Я надеюсь, что ей не грозит, но она очень этого боится. Там до сих пор неясно. Видела она убийцу или нет, она сейчас говорит, что нет, но может быть она боится. Она мне говорила, что она много чего может рассказать, но не хочет. Действительно страшно за нее. Может быть хорошо, что она сейчас нигде не появляется, может быть это какая-то защита для нее. Если бы я был государственным украинским деятелем, отвечал бы за ее безопасность, я бы что-то предпринимал, но там всем глубоко все равно, что очень грустно.

— Горькие очень вещи говорите.
— Очень горькие. Мы с ней встречались, она фактически все время плакала. Потом мы вечером хотели увидеться, она очень хотела, но потом сказала: «Уже темно, я боюсь выходить из дома».

— Конечно, когда на глазах у человека все это происходит, тем более она единственный свидетель, ей об этом говорят на каждом шагу: почему вас не убили?
— Еще хуже, что постоянно в СМИ, что она то ли агент, то ли она сообщница. Она очень открытая, извините, с ней курицу не пойдешь воровать, ее в агенты — это смешно, потому что это совсем другой тип.

— Ровно на этом основании ее и обвиняют, что раз вас оставили в живых, значит вы агент. Там схема простая работает.
— Тот факт, что ее из России выпустили, уже свидетельствует о том, что она не агент, иначе бы ее не выпустили.

— Я действительно рада, что мы об этом поговорили. Может быть найдутся люди, друзья, которые обратят внимание на судьбу этой девушки, которая сидит в таком тяжелейшем положении.
— Хотя бы работу найти, хоть что-то.

— Так она на работу будет бояться ходить, если она в Германию к вам боится ехать.
— В Германии я все наладил, ее готовы были принять на лечение. Боится. Чужая страна — это тяжелый шаг, конечно. Там мама, там родственники, я это тоже в чем-то понимаю.

— Когда будет ваша книга?
— Это первая книга с Жанной, у меня еще своя вторая. Первая книга должна выйти к первой годовщине убийства Бориса 27 февраля. Мы с Борисом тоже дружили, до смерти виделись на встрече с оппозицией, например. Та знаменитая встреча у Коха в Германии, в Баварии, там было 12 человек.

— Получается 12 русских оппозиционеров и один немец.
svoboda

Добавить комментарий