Илья Новиков: Задний ход по Савченко приравнен к оскорблению Путина

15.03.2016
Задний ход по Савченко приравнен к оскорблению Путина

Источник: Sobesednik.ru
Дмитрий Быков поговорил с Ильей Новиковым

Адвокат Савченко рассказал Sobesednik.ru, как она живет в режиме сухой голодовки и почему он надеется на успех в суде.

Илья Новиков (1982 г.р.) – мой давний приятель, и это очень для меня почетно. Он стал знаменитостью задолго до того, как взялся за практически безнадежное дело Надежды Савченко в качестве адвоката. Именно Новиков, заказавший несколько неопровержимых экспертиз, доказал, что Савченко не имеет отношения к гибели российских журналистов. Но ни одна из этих экспертиз к делу не приобщена.

– Для начала скажи честно: сейчас, когда она сняла сухую голодовку, уже можно сказать, действительно ли она пять дней не принимала никакой жидкости?

– Если бы она нарушала условия голодовки, об этом бы уже говорила вся казенная пресса. Там стоят видеокамеры, ее снимают круглосуточно. Разговоры о том, что она тайно питается, ведутся людьми, которые насмехаются над любым подвигом и в любом героизме видят повод для кощунства. Это нормально. Такие люди есть всегда. У Савченко в самом деле порог физической выносливости выше, чем у большинства. У здоровых мужчин голодные обмороки случаются уже на первой или второй неделе голодовки – у нее кратковременные потери сознания начались только через месяц. После трех дней сухой голодовки у нее была уже абсолютно сухая кожа – но при этом она держится, не теряет способности внятно говорить, иронизирует… Возможно, тут вступают в дело другие мотивации, которых у обычного человека просто нет: известно, что солдаты во время войны не болеют. Савченко – действительно феноменально выносливый и крепкий человек.

– Многие называют ее неадекватной…

– Она абсолютно адекватна самой себе, и это главное. Она знает, что делает. Она человек, нацеленный на борьбу, а орудие борьбы у нее сегодня одно – голодовка. Она действительно готова швырнуть свою жизнь в пасть противника, потому что больше у нее ничего нет. Что касается разговоров о ненормальности… Если вас возмущает, что она показала судьям средний палец в финале процесса, если это вас смущает больше, чем то, откуда взялся и как шел этот процесс, — у вас проблемы с приоритетами. А у нее нет.

– Можешь ты дать прогноз по этому делу?

– Никто не может. Потому что мы оказались за гранью здравого смысла, и теперь ситуация, как целое, уже никем не контролируется. Началось с того, что этим делом занялся Следственный комитет, а это бульдозер без обратного хода: челюстей он не разжимает и ошибок не признает. А дальше подключился Путин: после того, как ему впервые публично задали вопрос о Савченко, уже никто другой не смеет дать задний ход, ибо это будет приравниваться к оскорблению величества. Я думаю, сейчас уже многие были бы рады избавиться от этого скандала, от протестов всей Европы и заявлений американцев, от перспективы новых санкций. Месяц назад я был уверен, что Савченко стараются побыстрее осудить, чтобы обменять, и уже в апреле она может поехать домой. Сейчас, за неделю до приговора, я уже не понимаю, есть ли у них разумная конечная цель: хорошего выхода у них точно нет. Отпустить, уморить – все принесет либо жуткие издержки, либо прямо сулит санкции. Но это классический случай для нынешней России: в деле несколько «центров силы», и никто не готов отступать – вся ответственность ложится на Путина, а Путин любит тянуть и ждать, не подвернется ли что-то получше.

– Так что, судьба Савченко только в его руках?

– И в руках Запада. Вопрос, найдутся ли там лидеры достаточно твердые, чтобы настоять на своем и добиться ее освобождения. В последние дни поступили обнадеживающие сигналы именно из США.

– Повторяют слухи о ее садистских пытках, якобы применявшихся к пленным…

– Это интересная история, и очень показательная. Есть такой священник Владимир Марецкий, которого арестовали айдаровцы в Луганской области 25 мая 2014 года, в день президентских выборов, когда он вместе с прихожанами, вооруженный, громил избирательные участки. С посылом «У нас тут ЛНР, не надо этих украинских выборов». Марецкого переправили в Харьков, там 29 мая его официально взяли под стражу и посадили в СИЗО, а 16 сентября обменяли на украинских пленных. К тому времени Савченко уже два месяца показывали по всем каналам. Первое, что сделал этот поп, когда освободился, заявил журналистам, что она его била по ятрам и предлагала сдать на органы. Он бессовестно лжет поперек девятой заповеди. Это очень легко доказать: Савченко приехала в «Айдар» только 3 июня. До этого она была у себя в части в Бродах и в Киеве. В деле есть детализация ее телефонов. Он просто никогда с ней не встречался. Да и, глядя на его пропитое лицо, сомневаюсь, чтобы кто-то захотел его органы для трансплантации. Следователи сами отказались от идеи предъявлять Савченко обвинение в пытках, хотя поначалу явно собирались, а прокуроры потом возражали нам против вызова Марецкого в суд.

– Как по-твоему, история с пранкерским письмом от Порошенко – прикол или более масштабная провокация?

– У меня нет точных сведений. Судя по общим контурам истории и предыдущим их сюжетам, почин скорее идет сверху. Но то, что в итоге Надежда согласилась до приговора приостановить сухую голодовку, само по себе неплохо.

– Я знаю, что ты человек азартный. Есть ли здесь шансы на победу?

– Есть. Мы определенно играем на победу, хотя в нынешней ситуации – вышедшей за рамки всякой прагматики – возможны любые варианты: ее могут посадить, обменять, выпустить до суда, уморить, искусственно кормить (она по-прежнему отказывается от еды), а могут, например, отпустить ее и посадить нас, адвокатов. Стратегически мы уже выиграли, наши противники не могут ничего выгадать на этой истории. Если бы с той стороны действовали рационально, они уже поспешили бы зафиксировать убытки и покончить с этим позором. Иногда система нарывается на человека, которого нельзя сломать и который получает поддержку извне, – и тогда уже системе приходится отступать.

Фото из FB Ильи

P.S. Суд обозначил свое намерение огласить приговор по делу Савченко 21–22 марта. Голодовка, собственно, и вызвана тем, что подсудимая требует сделать это раньше.