Светлана Кукина. «Немцовские чтения».

29 ФЕВРАЛЯ в отеле СОВА прошло заседание Круглого стола, организованное в рамках общегражданского проекта «Немцовские чтения».

Автор Светлана Кукина
Культурные инициативы и проекты немцовской эпохи. Один взгляд назад.
(Первая глава саги о культурных проектах и инициативах «немцовской эпохи». Собираю свой пазл.)

nemtsov.nn.guber

I
Весной 1992 года состоялась встреча, предопределившая многие процессы в жизни Нижнего Новгорода вплоть до марта 1997 года, когда губернатор Немцов уехал в Москву. Речь идет о жизни структур, которые принято называть культурными учреждениями. Встрече же этой сопутствовали сугубо личные обстоятельства: супруга Немцова Раиса была одной из любимых студенток культуролога Натальи Юрьевны Сергутиной, их связывали дружеские отношения. Раиса и познакомила с Сергутиной Бориса Немцова и Григория Явлинского, который жил тогда в Зеленом Городе.

Разговор за чайным столом, крутившийся вокруг денег, точнее, жестокого их дефицита, привел к неожиданному для Сергутиной повороту: Явлинский предложил ей составить аналитическую записку о наиглавнейших приоритетах в культуре Нижегородской области. Наталья Юрьевна согласилась, срок оговорили двухнедельный.
Подобных исследований никто тогда не делал. На первом этапе Сергутина поставила две задачи: выделение приоритетов и формирование референтных групп.

Второе направление привело к более позднему созданию разностороннего экспертного сообщества, в котором работали археологи и архивисты, преподаватели университета и консерватории, библиотекари, этнографы, художники, журналисты, театральные деятели и т.д. Назову несколько имен, все они прекрасно известны: Виктор Харламов и Борис Пудалов, Сергей Чуянов и Марина Ливанова, Татьяна Цыганкова и Рива Левите, Лев Сивухин, Вера Валькова, Александр Скульский и Эдуард Фертельмейстер, Татьяна Виноградова и Юрий Галай, Игорь Кирьянов и Федор Васильев, Жанна Ледомская и Алексей Ромашин, Любовь Сапрыкина и Анна Гор и многие другие.
Так складывалась организационная структура, где каждый имел свою роль, свою функцию, и ручейки информации собирались с самых низовых уровней, от «земли», составляя на уровне независимо работающих экспертных групп полную картину.

Вернемся к аналитической записке. Большинство учреждений культуры работало тогда (да и по сей день) в бывших особняках, здания старые. По образному выражению Натальи Юрьевны, все вокруг горело и текло.
Главной задачей того момента было не допустить необратимых последствий, и прежде всего это касалось сохранности особо ценных документов (это архивная документация, старообрядческие и рукописные книги, другие ценные книги, карты и т. п.). Во главе угла здесь стояли инвентаризация, хранение, реставрация и т.п., немаловажным было предотвратить хищения материальных памятников, в том числе книг. Этот приоритет, повторюсь, — не допустить необратимых последствий — был главным.

Второй приоритет напрямую связан с концепцией университетского города. Университетский город — это не просто несколько вузов на территории, но качественно иной, более высокий уровень всей интеллектуальной, культурной, научно-образовательной жизнедеятельности не только самого города, но и региона. Реально действующий научно-образовательный университетский центр притягивает ресурсы, открывает новые возможности для развития городской инфраструктуры, строительства, культурной жизни, международных отношений. Концепция университетского города предполагает триаду «музей — библиотека — архив».

На эту триаду и предлагалось направить последующие действия, из них первоочередные: организация информационного пространства, инвентаризация и сохранение научно-исследовательских школ в вузах.
Потеря перечисленных интеллектуальных и материальных ценностей означала бы для города потерю его лица.

Четко структурированная записка уместилась на трех страницах и предопределила характер будущей коммуникации губернатора и его советника по культуре на общественных началах. Именно этот статус получила впоследствии Наталья Юрьевна Сергутина вкупе с удостоверением, что существенно облегчило ей попадание за многие закрытые двери и получение информации в чиновничьих кабинетах.
Проблема обычно формулировалась в коротком, на страницу, списке из семи-десяти пунктов, и этот список включал и варианты решений. Длинные записки губернатор не читал. Тем не менее, далее следовала подробная, листах на десяти, экспертиза, подписанная теми самыми известными специалистами, компетенция которых не вызывала сомнений. Далее следовал выбор управленческих технологий, реализация решения, что называется, в материале. Этим и занимался губернатор.

Вся практическая, процессуальная сторона работы шла с участием Евгения Владимировича Крестьянинова, председателя Нижегородского областного совета народных депутатов, впоследствии полпреда Президента.

II
Теперь — к тогдашней реальности.
1. В областной библиотеке огромный фонд, собственник которого неизвестен, потому что книги — народное достояние. Кто будет гарантировать сохранность, содержание, функционирование, кто даст денег на реставрацию — народ? Или ответственность должна ложиться на организацию, которая распоряжается книгами? Но как закреплять эту ответственность?

2. Далее. Корпус бывшего Александровского дворянского училища, в котором размещается библиотека, не был рассчитан на сложившееся в советские времена число посетителей и огромный груз хранящихся книг, библиотека страдала от протечек; деревянные перекрытия и едва ли не открытая проводка требовали немедленной замены во избежание пожара (а если сгорят, например, каталоги, то ценности можно вывозить машинами); в залах и кабинетах отваливалась и падала лепнина. Представьте сопутствующий приказ: библиографы должны работать в строительных касках. Туалетная канализация протекала вниз как раз на сложенные свитки Торы, и советник губернатора по культуре на руках переносила их в сухое место.

3. Консерватория начала 90-х больше других вузов города нуждалась в скорой помощи. Текла крыша, от постоянных протечек по стене пополз грибок, «заболел» уникальный концертный орган, построенный немецкой фирмой «Александр Шуке» конкретно под концертный консерваторский зал.
Под дождем погибали три рояля, высыпались клавиши.
Музиздат как раз прекратил выпускать органные клавиры. А за границей они стоили по тем временам безумно дорого, от 47 до 100 долларов каждый. Для консерватории проблема нерешаемая, тем более, что денег не было ни на зарплату преподавателей, ни на стипендии, ни на ремонт общежития. Притом консерватория является федеральной собственностью, стоит на городской земле, за помощью обращается к областным властям. Кстати, этот статус кво сохраняется до сих пор и очередной раз проявил себя, например, в нашумевшем конфликте 2012 года в связи с притязаниями Нижегородской епархии на консерваторское здание.

Впрочем, многие вопросы, обозначившиеся в те времена, не нашли четких ответов по сей день. Например, смена директоров в культуре. Кого ставить — опытного профессионала или управленца?

Профессионал знает свое дело до тонкостей, но не загубит ли его управленческая работа? Ректором консерватории был назначен Лев Константинович Сивухин, профессионал высочайшего класса. Он говорил тогда: «Я дошел до такого состояния, что кладу перед собой ноты, а вижу неподписанные счета». Дилемма «профессионал — управленец» актуальна в сфере культуры и сегодня, например, в театре, где единоначально управляет директор.

Но — мы говорим о бедственном положении названных и других учреждений культуры. Как со всем этим справлялись? Всеми способами и сообща, зашивая прореху за прорехой: оперативной поездкой в министерство, пока не добьются положительного решения; средствами бизнесменов, вовлечением СМИ, которые сигнализировали о «пожарных» ситуациях; помощью европейских коллег; уникальными для отдельных ситуаций способами.
Например, то, что документация предприятий сохранилась благодаря организации специального архива, — это заслуга Немцова, как и создание первого в РФ органа по сохранению культурного наследия в регионе, когда очень много объектов поставили на государственную охрану. Органные же клавиры получили с помощью австрийцев, которые сюда приезжали. Десятки клавиров, целые стопки, они полностью закрыли весь немцовский стол.
Однако на пути решения постоянно возникал человеческий фактор в виде некомпетентности, безответственности, страха, а то и обыкновенной лени.

Пример. Еще раз о клавирах. Есть ноты учебные, наиболее исполняемые и востребованные. Их можно выделить в список, подобрать, размножить на ксероксе и распространить по адресам, где в этих нотах нуждаются. За редкими изданиями можно обратиться в учебные заведения других городов, просто позвонить и попросить размножить нужные ноты. Простое решение, не требующее серьезного финансирования. Я напомню, что ни компьютеров, ни Интернета в начале 90-х в вузах, как и во всей стране, не было, но ксерокопирование было. Однако это простое решение не вызвало интереса у тех, кто мог таким образом решать свои проблемы.

Здесь уместно упомянуть и другие причины, которые впоследствии десятки раз тормозили продвижение вперед. Вернемся к первой встрече Явлинского, Немцова и Сергутиной. Они спросили тогда, какие проблемы являются самыми кричащими. Наталья Юрьевна сразу назвала задержку пособий кормящим матерям-студенткам. Явлинский и Немцов назначили встречу на послезавтра у кабинета ректора и пообещали привезти деньги. Встреча не состоялась: не пришли студентки. За полагающимися им деньгами. Ни одна. «Ну, как это мы пойдем против руководства, а потом нам это припомнят». Многим матерям трудно представить, как можно было противопоставить «припоминанию» интересы ребенка, но это реальный пример.

Сколько раз впоследствии повторялась типичная ситуация. Вот музейный объект, он находится в бедственном состоянии. Сергутина привычно прикидывает возможность реставрации, имея в виду грант. Но получает от директора музея типовой ответ в виде риторического вопроса: «Да кто будет этим заниматься?» Одни кричали, что культуре не дают развиваться, другие просто мешали. И эти свойства нашей натуры не зависят ни от руководителя, ни от профиля учреждения, ни от губернатора.

Нельзя не упомянуть и откровенный саботаж, за которым скрывались и приписки, и банальное воровство. Так, утвержденный бюджет областного департамента культуры Немцов и Крестьянинов безрезультатно запрашивали в течение восьми месяцев. Бюджет не показывали, и когда, наконец, показали, стало понятно, почему.

Например, отдельной статьей выделялась сумма на повышение культурного уровня мордовского населения в таком-то районе, а по свидетельству экспертов-этнографов население там безнадежно спилось. В другом бюджете, скажем, в строчке «вывоз макулатуры из библиотеки» указывался объем вторсырья, превышающий объем самого учреждения. Поскольку никто никогда не думал, что именно в культуре может быть объектом управления, а что — ни при каких условиях, то и деньги планировались самым несуразным образом. Кстати, поэтому советник по культуре первым делом нашла сметчиков, которые сначала ее консультировали, а позже и обучили анализировать сметы.

Десятиминутный регламент доклада позволяет лишь пунктирно обозначить хронологические, проблемные, кадровые и другие аспекты ситуации, которую приняли на руки в девяностых годах Борис Немцов и его соратники по спасению, сохранению и развитию культурных ценностей региона.
По этой же причине за кадром остались многие колоритные бытовые подробности, которые уместно прозвучали бы в контрасте с мемами «поураганили в девяностых» и «распродали Россию». Так что будем считать этот доклад преамбулой к подробному и обстоятельному рассказу о культурных проектах девяностых. Однако, возвращаясь к приоритетам, о которых шла речь в начале моего сообщения, важно подчеркнуть следующее.

Появившееся экспертное сообщество, которое в постоянной связке, в постоянном контакте друг с другом, сообщало о проблемных точках и сопровождало решение проблем, — это было зернышко гражданского общества, как минимум, показало путь к нему. За что можно искренне поблагодарить немцовскую эпоху.

nemtsov.reads

Добавить комментарий