Мужской разговор. Часть II

16 АПРЕЛЯ 2009 ГОД

«Я ПОНЯЛ, ЧТО ЖИВУ В СТРАНЕ ПОБЕДИВШЕГО БАНДИТСКОГО КАПИТАЛИЗМА»

— Борис НЕМЦОВ

Источник: «БУЛЬВАР ГОРДОНА»
Интервью «Мужской разговор»
ДМИТРИЙ ГОРДОН беседует с БОРИСОМ НЕМЦОВЫМ
Вторая часть. Начало здесь.

Что интересно, последняя статья Бориса Немцова по радиофизике была опубликована в шведском научном журнале в 1997-м, когда Борис Ефимович уже был первым вице-премьером (Черномырдин, которому «доброжелатели» об этом немедленно донесли, вызвал его и потребовал полностью сосредоточиться на невыплаченных зарплатах и пенсиях). Зато когда Немцов приезжает в Нижний, чтобы проведать старенькую маму и старшую сестру Юлию (ныне проповедника христианского центра адвентистов седьмого дня), ему не стыдно смотреть в глаза землякам. Кем считал себя сам Борис, видно из названий его книг: «Провинциал», «Провинциал в Москве», «Исповедь бунтаря», а вот в Киеве, куда он сенсационно прибыл, чтобы лично поддержать «оранжевую революцию», в кулуарах Верховной Рады его окрестили «последним героем» российской демократии». Впрочем, длились восторги недолго — до тех пор, пока Президент Ющенко не назначил московского гостя своим внештатным (то есть на общественных началах) советником по экономическим вопросам. Мало того что Москва объявила его «оранжевым», так еще и премьер Тимошенко заклеймила как «агента Кремля».

Подробнее здесь…>>

Борис Немцов: — …В общем, готовили мы сделку, как тут звонок, и Татьяна Борисовна мне говорит: «А вы это решение согласовали с ребятами?». — «С какими? — не понял я. — Телефоны, адреса, явки?». — «Борис Абрамович и Владимир Александрович (Гусинский. — Д. Г.) в курсе?». Я вскипел: «Ты что, сумасшедшая, что ли? Я че, разрешения у них должен спрашивать? Кто они такие?».

Дмитрий Гордон: — Отчаянное поведение…
Борис Немцов: — Таня осерчала: «Ты ничего не понимаешь… Привык у себя в Нижнем Новгороде…» — и началась война с олигархами.

Вторая история по поводу бандитского капитализма — это вообще классика: Украина рыдать будет. Борис Абрамович Березовский — внимание! — хотел возглавить крупнейшую мировую энергетическую компанию «Газпром»…

— …монополию!..
— …от которой зависит судьба и России, и Украины, и Европы, и очень многих стран и людей. Пришел ко мне и говорит: «Давай назначай меня туда руководителем» (а я был не только вице-премьером, министром топлива и энергетики, но еще и представителем государства в «Газпроме»). «Этого не будет никогда, — отвечаю. — Только через мой труп — ясно тебе? К газу ты никакого отношения не имеешь».

— А он в капюшоне?
— (Смеется). Нет. Я уже в Белом доме, в правительстве, и он, соответственно, в костюме Бриони…

— Дела пошли лучше…
— Так скажем, наладились. Он на меня озадаченно посмотрел: «Нет, ты не понял. Черномырдин согласен». — «В смысле?». — «Вот полюбуйся, проект решения: «Назначить Березовского председателем совета директоров» — и подпись премьера. Вяхирев, кстати, тоже «за». Рэм Иванович тогда председателем правления «Газпрома» был, а Черномырдин — премьер-министром, моим начальником: мы с Чубайсом у него в замах ходили. В полном шоке ему звоню: так, мол, и так, Виктор Степанович, и слышу в ответ: «Ну, ты…» — знаешь, как он умеет?

— Ни да, ни нет?
— Просто понять Черномырдина может только сам Черномырдин… «Простите, а что означает здесь ваша подпись?» — спрашиваю. «Что я прочитал этот текст». — «Виктор Степанович, вы же премьер-министр! — не выдержал я, — и если стоит ваша подпись — вы, значит, согласны». — «Ну давай, ты все-таки ответственный за это министр, сам разбирайся».

Тут же набираю Вяхирева, а тот просто идиотом прикинулся: «Да ладно, Боря, я же знаю, что ты правильное решение примешь. Ну, пришел человек, пристал ко мне — что я мог сделать?». Вот тут я и понял, что живу в стране победившего бандитского капитализма. Только в его условиях возможен какой-то человек, — да, крупный бизнесмен, неглупый, по-своему харизматичный и яркий! — который управляет страной, назначает на ключевые должности, а теперь захотел еще и «Газпром». Я уперся: «Этого не будет — точка. Пошел отсюда», — и за Березовским закрылась дверь.

Дальше визит в Китай — это я все по поводу бандитского капитализма рассказываю. Там строили гигантскую плотину «Три ущелья», и мы выиграли тендер на поставку турбин. Стройка, действительно, потрясающая — китайцы возвели самую мощную в мире ГЭС: две горы спустили в реку Янцзы и перекрыли русло. Я отправился туда с группой бизнесменов с «Электросилы»… Прилетаю, схожу с трапа самолета, — а это западный Китай, малодоступный — и встречает меня… Березовский.

10.11.1997 Президент РФ Борис Ельцин (2 справа), председатель КНР Цзян Цземинь (справа) и первый вице-премьер правительства РФ Борис Немцов (2 слева) после подписания российско-китайского заявление во время визита Б. Ельцина в КНР. Владимир Родионов/РИА Новости
10.11.1997 Президент РФ Борис Ельцин (2 справа), председатель КНР Цзян Цземинь (справа) и первый вице-премьер правительства РФ Борис Немцов (2 слева) после подписания российско-китайского заявление во время визита Б. Ельцина в КНР. Владимир Родионов/РИА Новости

— В Китае?
— Да, на реке Янцзы. «В чем дело?» — спрашиваю. «Знаешь, мы как-то грубо, неправильно с тобой разошлись — надо все-таки эту проблему решить». Я скрипнул зубами: «Боря, мы уже решили ее. Точка». — «Нет, ты точно не понимаешь, вот Черномырдин…». В общем, ходил за мною, как хвост. Китайцы вообще не понимали, что происходит: большая правительственная делегация, ГЭС, турбины, и вдруг человек какой-то — кто он такой? Ну что — не гнать же его поганой метлой. «Ладно, — махнул я рукой, — ходи. Жалко, что ли?».

Вскоре прилетает в Пекин Черномырдин — я, собственно, и готовил его визит. Пришли в наше посольство (бывшее советское), а это, скажу я тебе, нечто: там до сих пор дух Сталина, Берии и Ежова витает. Красные протертые ковры, запах нафталина, огромные тупые телефонные аппараты и повсюду устройства глушащие. Душно, жара…

— …кондиционеров нет…
— …дышать нечем, все потные — кошмар, просто невыносимо, и тут Борис Абрамович за Черномырдиным увязался: «Надо поговорить!». Заперся с ним в какой-то комнате и давай наушничать: «Виктор Степанович, у вас есть заместитель Немцов, так он ведь за человека вас не считает. Вы что велели? Назначить Березовского руководителем «Газпрома», а Немцов сказал: «Нет!», и вы это сносить будете? Он вас вообще в грош не ставит!». На самом деле, Березовский матом сказал, но я не могу повторением себя осквернить…

— Наверное, чтобы Черномырдин лучше понял…
— Виктор Степанович, действительно, русским языком свободно владеет: сплошной мат-перемат, но тут сохранил нейтралитет: «А что я могу с Немцовым поделать? Он преемник…

— …красавец какой!..
— …чего ты ко мне привязался?». После этих слов Борис Абрамович вышел и пригрозил, что будет со мной разбираться, поэтому, говоря о стране бандитского капитализма, я имел в виду очень конкретные вещи — то, что Россией управляли не избранный президент, не депутаты, не мэры и губернаторы…

— …а олигархи и телохранители…
— Совершенно верно, и это была катастрофа.

«ЕСТЬ ТАКАЯ ФРЕЙДИСТСКАЯ ТЕОРИЯ: У ЕЛЬЦИНА НЕ БЫЛО СЫНА, А ОН ХОТЕЛ И УВИДЕЛ ЕГО ВО МНЕ»

— Скажи-ка теперь, Борис, зачем ты пытался пересадить чиновников на совершенно неконкурентоспособные по сравнению с западными автомобилями «Волги»?
— Значит, так, Дмитрий, я считал бы эту историю делом прошлым, если бы не недавняя инициатива Путина — знаешь о ней?

— Нет…
— В декабре прошлого года слово в слово — клянусь! — он повторил мои доводы и сказал, что вся российская бюрократия должна закупать отечественные машины.

— Но это же утопия, правда?
— Теперь по сути… Чем чиновник отличается от любого другого человека? Он не свои деньги тратит. Например, если тебе позволяют доходы, ты можешь купить «Бентли», «Роллс-Ройс», «Кадиллак», «Форд фокус», «Лексус» — что хочешь: это, в конце концов, твое дело, а чиновник расходует деньги налогоплательщиков — в данном случае российских.

— Ну разве может большой человек ездить на «Волге»?
— Не спеши, я сейчас договорю… Россияне платят налоги не для того, чтоб поддерживать немецкий автопром — это бред, к тому же если вы везде говорите, что Россия — великая страна…

— …выпускайте машины достойные…
— Вот именно! Вы никогда не сделаете хороший автомобиль, пока у вас под задницами «Мерседес» — ни-ког-да!

— Логично…
— Вы же за это отвечаете — вот и будьте добры! Дальше… В то время действительно, кроме «Волг», «ЗИЛов»-114 и каких-то тольяттинских марок, отечественных авто не было. Сейчас, когда Путин предлагает пересадить чиновников на российские машины, в Калининграде собирают BMW, «Шевроле», «Кадиллак» «Хаммер», в других городах — «Форд», «Хендай», «Фольксваген»…

— …выбор уже есть!
— Да, поэтому идея моя — почему он ее и реанимировал! — абсолютно содержательная. Действительно, если ты тратишь бюджетные деньги, поддерживай собственную промышленность — это очевидно. Что наша бюрократия наговорила тогда в мой адрес, ясно, но они и Путину устроили такую же истерику: мол, отбирают то главное, ради чего, собственно, мы и служим, ради чего во власти работаем.

В принципе, инициатива моя правильная — я по-прежнему так считаю хотя, если по правде, была она несколько романтической. Могу сказать, почему тогда не получилось, хотя процентов 70 бюрократов на «Волги» все-таки пересели. Опять все очень по-русски: указ подписал не Немцов, а Ельцин, и сам же его нарушил, продолжая ездить на «Мерседесе».

Через год он, помню, поинтересовался: «Как там наше решение о пересадке?». — «Плохо», — отвечаю… Борис Николаевич удивился: «Почему?». — «Вот вы сегодня на работу на чем приехали?» — спрашиваю. «На «Мерседесе». — «Видите, в этом вся наша русская жизнь: каждый считает, что ему закон не писан. Вы подписали указ — выполняйте его! Лично вы…». Он снял телефонную трубку: «Эту машину — в гараж, пришлите мне русскую…». Ездил аж две недели — надо отдать ему должное, а потом снова вернул «Мерседес» — все! Понимаешь, надо выполнять указы, которые издаешь для граждан, — показывать в первую очередь личным примером, что ты законопослушен.

boris-nemtsov.

— Если коротко, в двух словах: каким человеком был Ельцин?
— Это был настоящий русский уральский мужик со своими причудами, но верящий в несколько вещей: во-первых, что свобода лучше коммунизма (в этом на 100 процентов был убежден)…

— …уже хорошо!..
— …во-вторых, что частная собственность лучше бюрократии, и в-третьих, что Россия — неотъемлемая часть мира. Конечно, кое-чего он не понимал. Затвердил, скажем: «Капитализм лучше коммунизма», но ему невдомек было, что капитализм тоже бывает разный: бандитский, олигархический, коррупционный, а строить надобно европейский. Я ему, когда переехал в Москву, набросал некий план: что надо делать и как победить бандитский капитализм. Он согласился, но до конца этого не осознал.

— Ельцин, насколько я знаю, очень по-отечески к тебе относился…
— Есть такая фрейдистская теория: у него не было сына, а он хотел…

— …и увидел его в тебе?
— Где-то да. Мы и роста с ним одного были, и судьба, в общем, похожая: Борис Николаевич управлял Свердловской областью, я — Нижегородской. Да, действительно, его отношение ко мне было особенным.

«ПОПАЛ Я МЯЧОМ ПРЯМО В ЕЛЬЦИНА, ОН УПАЛ… «Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРИСТРЕЛЮ!» — ЗАКРИЧАЛ КОРЖАКОВ»

— Что за необычная поездка состоялась у тебя с Ельциным в Чечню?
— Шла война, это была трагедия, а я — наглый: был губернатором, подотчетным Ельцину, и в то же время собирал подписи против войны в Чечне. Почему? Потому что на ней погибло больше 100 наших нижегородских пацанов, и их мамы устраивали демонстрации, громили мой офис. У меня просто выхода другого не было, а когда число людей, эту акцию поддержавших, достигло миллиона, я привез подписные листы на «газели» в Кремль. Ельцин открыл их, а там такой текст: «Уважаемый Борис Николаевич, требуем немедленно остановить войну!», — и фамилии. Он насупился: «Эти подписи за меня или против?». Нормально?

29.01.1996.НН

— Хорошая постановка вопроса…
— Я плечами пожал: «Борис Николаевич, это от вас зависит. Если остановите смертоубийство — за вас, не остановите — против». Он спросил: «А сколько бы подписей ты по России собрал?». — «Ну, если только в Нижнем миллион, то по стране миллионов, наверное, 50… Меня же не так хорошо за пределами области знают, я все-таки губернатор нижегородский». Он буркнул: «Ну ладно, иди». Разозлился, обиделся, однако ничего мне не сделал. Единственно, отключил телефон прямой связи, но это обычная партийная история, и дал указание губернии не помогать.

То были не самые легкие месяцы. На календаре — 96-й год, скоро президентские выборы… Вдруг он мне звонит — кремлевскую связь за минуту восстановили! — и как ни в чем не бывало спрашивает: «Ну что, голубь мира, в Чечню поедешь со мной? Будем войну останавливать». — «О’кей, — говорю. — Хорошо. Конечно». Естественно, я обрадовался. «Какой же все-таки большой человек, — подумал, — умеет ошибки свои признавать. Это же признак силы!».

Прилетел в Москву, в полдевятого утра приезжаю в правительственный аэропорт Внуково-2 и вижу: стоят, переминаясь с ноги на ногу, бледный Коржаков, твой товарищ, с тогдашним начальником ФСБ Барсуковым и как заклинание повторяют: «Надо отговорить Ельцина от этой поездки». — «Почему?» — спрашиваю. «Грохнут!». И в два голоса: «Басаев — террорист, подонок, у него точно есть «стингеры», его банды контролируют почти всю Чечню. Хочешь, чтобы они твоего любимого Ельцина убили…

— …и тебя вместе с ним?»…
— Ну, обо мне вообще речи не было. «Нет, — отвечаю, — не хочу». — «Ну так отговори его. Ты же реально такой крутой… Нас он за людей не считает, а вот тебя любит. Скажи, чтобы дома остался».

Что интересно, Ельцин, пьяный он или трезвый, наркотики — не наркотики, никогда никуда не опаздывал. Все in time, секунда в секунду, и, кстати, этому у него не грех поучиться (причем очень хорошо поучиться!) и Путину, и Медведеву, и Ющенко, и Тимошенко — всем. Без двух девять подъезжает его автомобиль, он выходит… «Что стоите? — спрашивает. — Садитесь в самолет». Я: «Борис Николаевич, Александр Васильевич и Михаил Иванович считают, что в Чечне вас могут убить». А они же мне папочку дали с грифами «сов. секретно», «особой важности» (обычными в таких случаях штампами), и в ней — донесение ФСБ: «Агент по кличке Кума сообщает, что во время посещения села Знаменского на президента Ельцина бандой Басаева будет совершено покушение. Для этого готовится специальный отряд, а в качестве оружия будет использована ракета «стингер». Вручаю ему эту бумажку…

Ельцин прочитал, глянул на меня исподлобья: «Ну что, испугался?». — «Да нет», — говорю. «Ну тогда поднимайся на борт». Потом обернулся к силовикам: «Мы с Немцовым летим, а вы, трусы, здесь оставайтесь». Барсуков ослушаться не посмел, а Коржаков тихо-тихо пролез-таки в самолет…

Когда летели, Ельцин сказал мне: «Будешь со мной рядом ходить». Я не возражал: «Борис Николаевич, о чем разговор? Конечно». Понимал: он хотел подчеркнуть, что с миром приехал, а я в Чечне был популярен, поскольку все знали, что требую прекращения войны. Ельцин все правильно сделал…

— Часто приходилось с ним в теннис играть?
— Нет, и хотя я умею ракетку держать (по теннису у меня первый разряд), на корте встречались от силы раз 10. Ой, был просто ужасный случай… Я в паре с Коржаковым играл, а Ельцин с Тарпищевым — это наш великий теннисист и главный тогда тренер российской сборной. Коржаков меня предупредил: «Ты только поаккуратнее», но я отмахнулся: «Мы в теннис играем или на совещании у президента сидим? Что значит поаккуратнее — это ж не бокс». Он между тем заладил: «Поосторожнее, поосторожнее…». Короче, попал я мячом прямо в Ельцина.

— В какую его часть?
— В грудь, по-моему, — точно не помню. Он упал…

— Боже, какой кошмар!
— Это была классика. Коржаков закричал: «Я тебя сейчас пристрелю!». — «Да пошли вы все к чертовой матери! — отвечаю. — Не хочу ни во что с вами играть. Теннис называется»… Ельцин лежит, бледный… «Борис Николаевич, — спрашиваю, — как вы себя чувствуете?». Он: «Ты тут не ухмыляйся. Иди, становись, сейчас мы у вас выиграем». Совершенно нормальный человек, а Коржаков немного со сдвигом: пристрелить меня, видите ли, собрался…

— Президент по имени-отчеству тебя называл?
— Да, и всегда на вы. Во-первых, Ельцин никогда не ругался матом — никогда, это не Черномырдин, а во-вторых, всех называл на вы и ко всем уважительно относился, в каком бы состоянии ни был. Кроме того, Борис Николаевич совершенно не боялся сильных людей. Часто он повторял: «Ну конечно, себя вы считаете умными, а меня идиотом, но ничего, зато я у вас президент — не забывайте об этом».

— Будущее России, ее перспективы, другие какие-то глобальные вещи он с тобой обсуждал?
— Постоянно.

— То есть он четко понимал: это и есть преемник?
— Какое-то время это было у него навязчивой идеей.

— Прямо так и говорил: «Наконец-то я вырастил себе преемника»?
— Первый раз произнес это как бы в шутку еще в 94-м.

— Почему не случилось?
— Потому что олигархи были против: и Березовский, и Гусинский… Наговорили Тане Дьяченко, дочери президента, что я плохой, недоговороспособный, воюю с бандитским капитализмом, что термин «олигархи» ввел в обиход — это сильно их напрягало. Еще обвинили в том, что играю якобы не по правилам, что хочу национализировать Кремль, который они приватизировали.

Нормальный разговор? (Кипятится). Хочешь, скажу, почему президентом стал Путин? Он с ними договаривался и был частью олигархической группы.

— Это не по наущению доморощенных миллиардеров известный телекиллер Доренко показал как-то в программе «Время» на всю Россию сюжет, где какие-то проститутки с Тверской рассказывали, как проводили с тобой время?
— Об этом я написал в книжке «Исповедь бунтаря»: после ее выхода Доренко надумал со мной судиться, но затем свой иск отозвал.

— Он тем не менее признался потом, что ему тебя заказали?
— Да, но когда отозвал иск, мы договорились, что больше поднимать эту тему не будем.

— Любопытно услышать твое мнение о наиболее значительных представителях ельцинской эпохи, а начать предлагаю, конечно же, с Черномырдина…
— Виктор Степанович — фольклорный, яркий, харизматичный человек с уникальной житейской сметкой и фантастическим чувством юмора. При этом с абсолютно иной, нежели у меня, судьбой. Во многом со мной не соглашавшийся, но мудрый…

— …и симпатичный, правда?
— Исключительно. Я вообще счастлив, что с ним работал, хотя мы и часто ругались… Была, помню, история: его дружок Вяхирев хотел заполучить, а вернее, украсть «Газпром» то ли за семь, то ли за 10 миллионов долларов. Даже сейчас, когда рухнул рынок, 38 процентов акций этой компании стоят 100 миллиардов, а они пытались купить их по цене дома на Рублевке — нормально? Я с этим боролся, а Черномырдин все время мне говорил: «Ну чем тебе этот трастовый договор мешает?». Хотя, между прочим, еще большой вопрос, как могло сказаться на газоснабжении то, что Вяхирев стал бы владельцем 38 процентов акций «Газпрома».

«БОРЯ, ТЫ ИДИОТ? — СПРОСИЛ Я БЕРЕЗОВСКОГО. — ВИДИМО, ДА. ПОВЕРЬ, ПУТИН НИКОГДА ТЕБЕ НЕ ПРОСТИТ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ЕГО ПРЕЗИДЕНТОМ»

— Еще одна знаковая фигура того времени — генерал Лебедь…
— В связи с ним мне вспоминаются несколько крылатых фраз типа «Генерал-демократ — все равно что еврей-оленевод» или классическая «Упал — отжался»… Колоритная личность…

— …самородок…
— …но его очень низкий голос и мужественная внешность — лишь оболочка. На самом деле, Александр Иванович был человеком глубоко сомневающимся и взявшимся не за свое дело. Пока он командовал в Приднестровье 14-й армией, это была гордость России, а когда в Красноярском крае у него все стало валиться из рук, сибиряки его возненавидели. Оказалось, что работа генерала и генерал-губернатора все-таки совершенно разная.

— Что ты думаешь о главном президентском телохранителе Коржакове?
— Знаешь, я не люблю предателей. Начиная работать с Ельциным, он поклялся: все, что на этой должности станет ему известно, будет храниться у него в мозгах, в сердце, в душе — где угодно, и не выйдет наружу, а сам начал писать про своего руководителя всякие глупости. Для меня это измена, нож в спину, поэтому Коржаков — абсолютно негодящий мужик. Он сколько угодно может рассказывать, почему предал, как Ельцин его обижал… Скорее всего, так и было: Ельцин всех обижал, — но это совсем не значит, что нужно так подло себя вести. Для меня такого персонажа не существует.

— О Березовском ты уже говорил немало, и все-таки — как бы коротко его охарактеризовал?
— Если верить путинской пропаганде, Борис Абрамович — эдакий злой гений. Что ж, на непосвященных он и впрямь производит сильное впечатление, но на самом деле не очень умен. Сам вот подумай: ну разве стал бы здравомыслящий человек толкать в преемники Ельцину чекиста? Он же взял Путина буквально за шкирку и сделал президентом — значит, на мудреца не тянет. То, что сейчас Борис Абрамович оказался на задворках российской истории с большими проблемами…

— …и без возможности возврата назад, правда?..
— …ну да… лишний раз доказывает, что я прав… Могу один эпизод рассказать, чтобы пояснить свою мысль. В 99-м году нас избрали в Госдуму: я возглавлял Союз правых сил и был лидером фракции, а Березовский стал депутатом от одномандатного округа в Карачаево-Черкесии.

— Мажоритарщик…
— …иными словами, за него на Кавказе проголосовали. Помню, пришел он ко мне в кабинет и потирает довольно ладошки: «Какая скука, мама родная! Путина поставили, все ручные — делать в стране вообще нечего». Я на него посмотрел изумленно: «Боря, ты идиот? Видимо, да. Поверь мне, скучать не придется — он никогда тебе не простит, что ты сделал его президентом. Ни-ког-да!».

— Неужели Березовский об этом сам не догадывался?
— Нет, абсолютно. «Ты вообще ничего не понимаешь, — сказал я ему, — но время покажет, кто прав: ждать недолго осталось». Еще раз повторяю: он изворотливый, довольно неглупый, но человек, что называется, short distance (короткой дистанции)…

— С Жириновским у тебя особые счеты, и тем не менее…
— Как бы там ни было, это одна из самых ярких личностей, которых я в своей жизни видел. Могу, кстати, сказать, в чем его сила: он талантливый и больной…

nemtsov-jirinovskii

— …одновременно?
— Да, все в одном бокале, и вот история для украинцев, может, прикольная… Давным-давно, когда у вас были очередные выборы, мы с ним участвовали в программе Савика Шустера «Свобода слова», которая выходила еще на ICTV. Летели в Киев одним рейсом, в самолете немного выпили…

— …потом соком пообливались…
— Да нет (смеется), все было мирно. Он очень адекватно тогда говорил: слава Богу, мол, что в Украине есть демократия, что партии, в том числе оппозиционные, могут участвовать в выборах… Приехали, и вдруг в эфире он начал такой бред нести — я ушам своим не верил.

Политологу Глебу Павловскому заехал стаканом, но как только камеры отключились, совершенно спокойно мне предложил: «Ну что, пойдем выпьем?». На меня, кстати, не особенно наезжал. Я его сразу предупредил: «Если будешь орать, дам в ухо», поскольку я здоровый мужик, а он уже пожилой, Жириновский махнул рукой: «Ладно, не буду». Многие больные люди боятся силы, физического воздействия.

В конце концов, мы сели, пропустили по рюмке. Я спрашиваю: «Вольфович, а чего это вы клоунаду устраиваете? Ладно бы у себя дома, но вас пригласили пусть в близкую, но все же в другую страну — зачем Россию позорите? Люди, которые это смотрят, думают, что у нас все такие сумасшедшие». Он улыбнулся: «Ты не понял — это же шоу».

— Артист?
— Ну конечно.

— История с соком нанесла твоему имиджу какой-то урон или нет?
— Ты знаешь, когда я читал лекции на факультете политологии Гарвардского университета, меня пригласили там на факультет тележурналистики и показали учебник по телевизионному мастерству, так вот, наша с Жириновским история…

— …вошла в анналы…
— …стала хрестоматийной в мировом, без преувеличения, масштабе: она показывает, как сделать популярными и передачу, и ее участников. Этот эпизод посмотрело, чтобы ты понимал, два миллиарда человек…

— …неслабо!..
— …и многие — раз так по 10. Я тогда, честно говоря, об этом и не знал.

Продолжение следует…

One thought on “Мужской разговор. Часть II

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s