22.05.2017
Интервью с Михаилом Фишманом
Новый Калининград
Михаил Фишман: «Кино не о том, что было бы, если бы Немцов стал президентом»
28 февраля в кинотеатре «Заря» состоялся специальный показ документального фильма о Борисе Немцове: «Слишком свободный человек». Представил ленту калининградской аудитории один из ее соавторов, главный редактор еженедельника «The Moscow Times» и ведущий телеканала «Дождь» Михаил Фишман. «Афиша Нового Калининграда.Ru» накануне премьеры поговорила с ним об истории создания фильма и ожиданиях от всероссийского проката.
— Для премьерных показов ленты было выбрано семь городов. Почему среди них оказался Калининград?
— Трудно сказать сразу. Это не совсем ко мне вопрос. Этим занимались прокатчики. Видимо, Бориса Немцова что-то связывает с Калининградом, и он здесь бывал. Но я не уверен, что именно этим руководствовались организаторы. Калининград — большой, интересный город, здесь удалось организовать показ.
— В одном из интервью Вы сказали, что ни разу до «Слишком свободного человека» не занимались документальным кино. Какова была Ваша роль, за что Вы отвечали при создании своего первого фильма?
— Работу над фильмом я начал еще полтора года назад, летом 2015 года. Начинал брать первые интервью, написал первый вариант сценария. Уже когда выяснилось, что можно попробовать замахнуться на действительно большой документальный фильм, я понял, что мне нужен соавтор, режиссер. Понимал, что сам с этим просто не справлюсь, хотя точно знал, про что должен быть этот фильм. В этот момент я обратился к Вере Кричевской (одна из основателей телеканал «Дождь», бывший креативный продюсер телеканала «24 Док» — прим.«Нового Калининграда.Ru»). Она согласилась. После этого мы работали над фильмом только вместе.
Механически так просто разделить наши роли при работе над фильмом не получится: «она — за картинку, я —за интервью» — нет. Был мой первый вариант сценария, но потом мы вместе думали, кого еще нужно снимать, с кем еще делать интервью. Мы обсуждали и картинку, и какие сюжеты нужны, а какие нет. Но, по большому счету, вся киношная часть, конечно, на Вере Кричевской, а на мне — сценарная часть, интервью. Трудно вот так просто разделить, поэтому мы записаны как соавторы фильма, а не как режиссер и автор сценария.
— Изначально фильм предполагал прокат? Если так, то эта история накладывает определенные рамки и требования к материалу, хронометражу. Или же все-таки шла работа над большой документальной кинолентой для фестивалей, специальных показов?
— Честно говоря, я совершенно не думал про прокат, когда все это делал. И все то, что сейчас происходит — это чудо полное. Совершенно не ожидал, что будут полные залы в Москве, Санкт-Петербурге и других городах. Не ожидал, что он вообще выйдет в прокат, что он будет в афише, что можно будет зайти в интернет и купить билет на этот сеанс, забронировав себе на вечер. Это чудесная история, в которую я не то чтобы не мог поверить, я себе даже представить не мог.
Что касается формата и его требований. Чтобы вы себе представляли, у нас в процессе съемок появилось 30 интервью по два часа каждое. Плюс хроники и архивы. Фильм же длится 131 минуту.
— Фильм в кинотеатрах будет идти ближайшие три недели. Известно ли Вам о переговорах с отечественными или зарубежными телеканалами по поводу показа ленты?
— Про телеканалы пока не знаю ничего. Но сам работаю на телеканале «Дождь», веду там свою программу. В этом смысле понимаю, что вышедший фильм — не чужой для телеканала. Когда-то на «Дожде» он обязательно будет показан. Уверен в этом. Не только на «Дожде». Этот ведь вопрос еще и проката, и авторских прав, и релизов в интернете.
— Уже состоялись два специальных показа в Нижнем Новгороде и Ярославле. С какими ожиданиями Вы ехали представлять фильм в эти города? Оправдались ли они?
— Мы с Верой Кричевской очень сильно нервничали перед этими показами, потому что и в Нижнем Новгороде, и Ярославле Немцов оставил глубокий след. В Нижнем Новгороде он начинал свою политическую карьеру. В Ярославле, так получилось, он ее закончил. И про Нижний Новгород нам говорили, и я об этом слышал раньше, что к Немцову в этом городе сложное отношение: ведь он, действительно, сорвался и уехал в 1997 году в Москву, и потом конкуренты боролись как-то за его наследие.
Но оказалось, все наоборот. Там был большой зал на 500 человек. Все желающие посмотреть кино в него просто не попали. Те, кто попал, сидели на полу, на корточках, стояли, чуть ли не висели на потолке два часа просмотра. Это было очень трогательно и внушительно. Присутствие Дины Яковлевны, мамы Бориса Немцова, делало этот показ совершенно специальным событием, по крайней мере, для меня, и для Веры Кричевской, уверен, тоже.
В Ярославле был не такой большой зал, но все равно получилось очень трогательно и важно. После фильма и в Нижнем, и в Ярославле был какой-то разговор. Люди что-то вспоминали, говорили. Такие моменты дорогого стоят.
— В трейлере к фильму один из спикеров говорит о том, что если бы не было дела «Связьинвеста», то страна была бы другой. По другому бы повернулся ход истории, если бы президентом страны в 2000 году был, условно, назначен Борис Немцов. В этом вопросе Вы хотели разобраться, собирая воспоминания и хронику в фильм?
— Мы не снимали фильм в условном наклонении: «что было бы, если бы». Наше кино не о том, что было бы если бы Немцов стал президентом. Но это одна из тем истории страны последних 25 лет. Страна за эти годы прошла через какие-то важные исторические поворотные точки. Вы видели трейлер? В самом фильме таких моментов будет гораздо больше. В каждый момент совершался какой-то выбор — поворачивать ”направо” или “налево”, грубо говоря. Фильм, в том числе, и об этом. Он не говорит о том, где и как мы неправильно повернули. Но то, что такие поворотные точки в истории нашей страны, конечно, были, и она была ни одна такая — это безусловно.
— Этот фильм, как Вы сказали, о последних 25 годах российской истории. Вы в отечественной журналистике уже 20 лет. Многих из тех спикеров, которые давали интервью для фильма, Вы хорошо знали. Что-то новое в связи с фильмом Вы для себя поняли про российскую историю?
— Не могу сказать, что этот фильм изменил мое представление о российской истории. Нет, она такая, какой я ее себе представлял. Но какие-то вещи стали понятны более отчетливо, какие-то связи между событиями стали заметнее, и в 1990-х, и в 2000-х годах, потому что фильм про две эпохи. Они стали более прозрачными и очевидными для меня.