Борис Немцов: «Беда в том, что нет доктрины конверсии»

20.12.2019
История. Интервью с Борисом Немцовым, губернатором Нижегородской области
Конверсия. Оборонка

Журнал «Местное самоуправление»
«ОБОРОНКА» В РЕГИОНАЛЬНОМ РАКУРСЕ
БЕДА В ТОМ, ЧТО НЕТ ДОКТРИНЫ КОНВЕРСИИ
Борис Ефимович Немцов, губернатор Нижегородской области
вторая половина 1996 года

Нижегородский регион издавна славился как центр сосредоточения оборонной промышленности. Поистине, как в военные, так и в мирные времена это был арсенал России. Автогигант «ГАЗ», судоверфь «Красное Сормово», авиационное предприятие «Сокол», заводы радиотехнической промышленности, Федеральный ядерный центр «Арзамас-16″… Перечисление можно продолжить.

Поэтому именно на проблемах выживания нижегородских оборонных предприятий мы и сосредоточили внимание в беседе с губернатором Нижегородской области Борисом Ефимовичем Немцовым.

 

 

— Сегодня, когда госзаказ предприятиям «оборонки» ничтожно мал, их успешная деятельность во многом зависит от того, как они сумели приспособиться к местным условиям. Удается ли администрации области влиять на процесс конверсии предприятий ВПК, инвестировать наиболее интересные программы, поддерживать развитие высоких технологий?

— Знаете, конверсия — дело дорогое. Заниматься ею, не имея денег — это все равно, что, скажем, пытаться перепрыгнуть двухметровый барьер без подготовки. И хотя в Нижнем Новгороде есть определенный позитивный опыт в этом плане, но его явно недостаточно, чтобы говорить о сохранении и технологий, и, что самое главное, людей.

Что у нас было и что есть? Во-первых, мы создали фонд содействия конверсии и предоставили оборонным предприятиям инвестиционно-налоговый кредит на общую сумму около 100 миллиардов рублей. Некоторые предприятия при этом сумели перейти на выпуск современной продукции.

Например, известный в авиационном мире нижегородский авиазавод «Сокол», который делал истребители марки «МИГ» (к сожалению, об этом приходится говорить в прошедшем времени), на выделенные средства начал осваивать производство самолетов административного класса «Гжель», крылатых машин-амфибий многопрофильного использования «Динго». На приборостроительном заводе, что в Арзамасе, освоено производство новых теплосчетчиков и не уступающих лучшим мировым образцам приборов ультразвуковой диагностики. На нижегородском «Гидромаше» налажен выпуск гидроцилиндров, которые почти все идут на экспорт.

Далее, мы приняли в регионе еще одно принципиально важное, на мой взгляд, решение, позволяющее сохранить высокие технологии, — освободили от налогов на прибыль поставляемую на экспорт высокотехнологичную продукцию (в масштабе страны такого нет), благодаря чему многие нижегородские заводы «оборонки» стали активнее развивать экспортный потенциал.

Кроме того, мы первыми в России на базе бывших оборонных заводов создали свободные экономические зоны (ТПЗ — торгово-промышленные зоны). Предприятия, входящие в ТПЗ, полностью освобождены от местных налогов, а по федеральным имеют пятилетнюю отсрочку. Плюс к этому, на территории таких зон мы разрешили открывать свободные таможенные склады, освободили от налогов ввозимое в страну новое технологическое оборудование.

Интерес к ТПЗ проявляют и российские, и зарубежные инвесторы, и я убежден, что уже в ближайшей перспективе они начнут создавать здесь суперсовременные производства. Идею ТПЗ поддерживает и председатель правительства В.С. Черномырдин, который считает, что со временем предприятия свободных экономических зон можно будет превратить в технопарки, то есть в совокупность высокотехнологичных, пусть и небольших, заводов, где будут заняты высококвалифицированные специалисты.

Серьезно мы занимаемся и ярмарочной деятельностью. Раз в два года у нас проходят Нижегородская ярмарка оружия и выставка продукции оборонных предприятии, где заключаются сделки, подписываются контракты, заинтересованные партнеры находят друг друга. Самое удачное наше достижение — это получение довольно крупного заказа на производство асфальтового завода европейского стандарта. Кстати, эта техника ничем не хуже западных образцов, и мэрия Москвы ее уже покупает.

 

— С Ваших слов все-таки следует, что нижегородская «оборонка» активно развивается и с большим оптимизмом смотрит в будущее?

— Не совсем так. К сожалению, численность работающих на оборонных предприятиях в 1995 году по сравнению с 1990-м упала на 45 процентов. Объем производства за прошлый год на предприятиях ВПК сократился на 55 процентов, а в первом квартале этого года -еще на 36 процентов. Таким образом, если раньше оборонный комплекс давал 25 процентов всей валовой продукции внутри области, то сейчас этот показатель снизился до 6 процентов. Так что сегодня говорить о Нижнем Новгороде как об арсенале России уже не приходится.

Два года назад я предложил руководству страны с целью поддержания обороноспособности наших Вооруженных Сил и сохранения потенциала ВПК военные заказы распределять на конкурсной основе между всеми предприятиями данного профиля. С одной стороны, это позволило бы максимально сократить цены на оружие при сохранении высокого качества, а с другой — давало бы всем предприятиям надежду на возможный госзаказ в перспективе, что заставляло бы людей «шевелиться». И хотя формальное согласие на это В.С. Черномырдин дал, однако добиться проведения в жизнь, казалось бы, очевидного решения мы так и не смогли. Зачастую заказ получает тот, кто ближе к «центру», кто сумеет пролоббировать его в руководстве МО. А кто в это время оказался подальше — извините…

Наше мощное предприятие АО «Завод «Красное Сормово», на котором еще совсем недавно строились современные подводные атомные и дизельные лодки, сегодня вообще осталось без госзаказа. А очень хотелось бы его сохранить. Не будем вспоминать об атомных, хотя бы дизельные подлодки надо на нем строить. Ведь столько средств было вложено в реконструкцию производства!

 

— Борис Ефимович, Ваш взгляд на приватизацию оборонных предприятий?

— Если не брать в расчет ядерную энергетику, то я убежден, что оборонный заказ вполне можно производить на заводах любой формы собственности. Главное — качество производства, охрана секретов, а также цена продукции. Мне приходилось бывать в разных странах мира. Видел, как оборонные заказы исполняются на частных заводах. Например, самолеты Р-16 делает частная компания Макдоннелл Дуглас, на частных судоверфях в Германии строятся подводные лодки… Не вижу никакой драмы в том, что данное предприятие «оборонки» перейдет в частные руки.

Драматизм ситуации в другом — все процессы, которые прошли в нашей экономике, в конечном счете привели к стагнации крупнейших отраслей промышленности. Если говорить о Нижнем, то это прежде всего машиностроительная. Да, предприятия превратились в акционерные общества, люди стали владеть акциями. Что из того? Директор тот же, инвестиций никто не предложил, заказов никаких не появилось, рынки сбыта продукции не расширены.

 

— Каким же видится Вам портрет руководителя оборонного предприятия? Как строятся у Вас отношения с так называемыми «красными директорами», с «генералами от «оборонки»?

— Для себя я составил такую градацию, если она вас не смутит. Есть директора, как редиски — красные снаружи, белые внутри. Есть, как помидоры — они красные и снаружи, и внутри. А есть еще, как хрен — он весь белый. В Нижегородской губернии можно встретить руководителей всех трех категорий, и со всеми у меня более или менее нормальные отношения. Те, кто насквозь красные — так уж они воспитаны — убеждены, что можно все еще вернуть назад, и опять откуда-то сверху польется денежный дождь, и опять будут списываться все долги, и не нужно будет думать, как продать свою продукцию и по какой цене. Они ведут себя как-то странно: с полным недоверием смотрят на рынок, не пытаются устанавливать новых контактов, изменить ситуацию, сами живут вроде бы неплохо, а трудовой коллектив месяцами не получает зарплату. Эти люди обречены.

К счастью, таких руководителей становится все меньше и меньше. Больше тех, кого я отношу к категории «красных редисок». Внешне они проявляют этакий большевистский дух, а внутри давно перестроились -сориентированы на рынок и думают, где найти заказ.

И последние — это «белые» директора, те, кто абсолютно однозначно воспринял современные экономические условия, понимают прагматично, а иногда и цинично, что никакого возврата назад быть не может, и фактически ведут себя как «новые-старые» русские. Причем независимо от возраста — есть среди них и молодые, и поседевшие, и совсем седые. Они ощущают себя подлинными хозяевами предприятия, сознательно несут ответственность за коллектив, готовы к самым неожиданным решениям. Иногда, быть может, и увлекаются несколько авантюристическими идеями, но ведь бизнес есть бизнес, и повороты судьбы могут быть совершенно непредсказуемы. Но они прекрасно понимают истинную роль денег, роль инвестиций, роль новых технологий, роль чисто маркетинговых исследований. Такие директора, как правило, возглавляют небольшие военные заводы, которые никогда не пользовались вниманием государства. Им и в прошлые времена приходилось надеяться на собственные силы.

 

— В регионе много НИИ оборонного профиля. Вы сами занимались прикладной наукой. Как в этой сфере сейчас у Вас обстоят дела?

— За исключением некоторых научных организаций, скажем, Научно-исследовательского института измерительных систем, который плотно сотрудничает с Газпромом, имеет огромный заказ по телеметрической аппаратуре для газопроводов, и Научно-исследовательского института радиотехники, а также нескольких НИИ, которые можно по пальцам пересчитать, все остальные практически перестали существовать как военные исследовательские организации. Причем, что характерно, большинство их руководителей я отношу к категории «полностью красных».

Они квалифицированные люди — доктора наук, есть среди них и академики, но, тем не менее, привычка быть в привилегированном положении сыграла с ними злую шутку.

Но есть у нас институты, где не сидят сложа руки, а сами сотрудники ищут способ существования в столь сложной экономической ситуации. В этих НИИ образовались десятки самостоятельных малых фирм, лабораторий, занимающихся высокими технологиями. С точки зрения выживаемости эта стихийно возникшая форма деятельности небольших творческих трупп, состоящих из пусть и непризнанных, но талантливых, достаточно амбициозных молодых людей, оказалась эффективной. С самого начала я их постоянно поддерживал. Государством они финансируются по крохам, но в портфелях этих групп имеется огромное количество заказов от частных фирм, что позволяет им устойчиво держаться на плаву.

Еще одно наблюдение над бывшими моими коллегами-учеными. Многие из них заняли ведущие места в крупном бизнесе России — банковском, страховом, посредническом, международном. То есть талант проявляется многопланово, и наш российский интеллектуальный уровень никуда не делся, он еще себя покажет.

И что еще радует — конкурсы в технические вузы, и, в частности, в наш университет, на факультет, который я оканчивал — радиофизический, становятся больше, нежели раньше, когда я был студентом.

Беседу вели
Валерий БАБЕРДИН,
Андрей ГАРАВСКИЙ.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.