Валерия Новодворская о России

13.07.2020
Имена и даты
6 лет назад умерла легендарная Лера Новодворская…

Валерия Новодворская о России
Уснувшие в муравейнике
19.06.2014
Кажется, это наше последнее приключение. На севере у нас белые медведи, на юге — сплошная красная пустыня ненависти, ибо всем — и Кавказу, и Средней Азии, и Тибету, которому мы даже не посочувствовали, — мы причинили какое-нибудь зло.

На западе мы гнусно и предательски напали на Украину, и эта война навсегда лишила нас доверия и уважения цивилизованных народов, от Швеции до Австралии, от Канады до Чили.

А на востоке мы вляпались в китайскую головоломку. Головоломку в том смысле, что мы там сломаем себе шею. Правильно недавно сказал глава МИД Польши Сикорский: «Россия может быть только союзником Европы или сырьевым придатком Китая». Положим, на союзников мы не тянем, слишком отстали от цивилизации, но Запад умеет выбирать выражения. Сырьевой придаток посадят за стол, и кофе ему нальют, и не станут унижать, как не унижали Ельцина до чеченской войны и примаковского разворота над Атлантикой. А вот слабая, никчемная, потерявшая опору на Западе Россия быстренько станет не придатком, а хуже: колонией Китая. Китай миндальничать с нами не будет.

Это страшная страна, гигантский муравейник, железно единый и спаянный тоталитарной идеологией. Коммунизм только на поверхности, а под ним конфуцианство. Верность отцу, господину, державе, начальству. А еще ниже конфуцианства — одна из первых фашистских теорий мира, философия Лао-цзы, философия абсолютного приоритета анонимного, безликого государства перед правами личности. В V веке до н.э. закладываются основы даосизма. Лао-цзы формулирует то, что с горечью и иронией повторит в начале этого июня, когда минет 25-я годовщина разгрома китайских студентов на площади Тяньаньмэнь, какой-то скрытый энтэвэшный недобитый диссидент: суть китайского, немецкого, современного российского фашизма. «Нужно сделать сердца людей пустыми, а желудки — полными». И еще: «Самое лучшее правительство — это то, про которое народ знает только, что оно есть; гораздо хуже правительство, которое любят; еще хуже то, которое ненавидят; и уж совсем плохо то правительство, над которым смеются».

В свете теории Лао-цзы все западные правительства, на которые избиратели рисуют карикатуры и про которые сочиняют анекдоты, никуда не годятся. Это должна быть мертвая, закрытая, анонимная мощь. Из «Процесса» Кафки.

Ведь Мао — это только цветочки. Основатель Циньской династии, строитель Великой китайской стены, император Цинь Шихуанди, создавший казарменный китайский тоталитаризм, — вот это ягодки. Жили в общих бараках, с общей посудой, ходили в одинаковых красных рубашках, и даже конфуцианство считалось преступлением. За «вину» казнили не только мнимого виновного. Казнили его родителей, жену, детей, братьев и сестер. А жуткая китайская стена была потолще железного занавеса. Императору подчинялись даже боги: не он исполнял их волю, а они — его.

Китай слишком долго голодал, и то, что дал Дэн Сяопин (жалкое подобие Горбачева), — по миске риса с тремя черпачками подливки (мясной, рыбной и овощной) — уже казалось благополучием. А сегодня китайцы могут путешествовать, владеть предприятиями и покупать автомобили, хотя частные самолеты — это только фасад. Сотни миллионов вне промышленных зон (куда пускают туристов) бедны. Беднее нас с вами. Но очень дисциплинированы, вышколены и выдрессированы. И 10% ВВП — на армию.

Борис Чичибабин, поэт самиздата, написал о Китае примерно то же, что написал американский фантаст Хайнлайн в романе «Шестая колонна», где мощь Китая обрушивается на Америку и завоевывает ее. В конце концов Америка спасается благодаря хай-теку и смекалке. Но читать все равно страшно. А Чичибабин просил у судьбы кончины за год до того, как Китай нападет на Россию и на Запад. «Когда настанет суд, под крики негодяев в один костер пойдут и Ленин, и Бердяев».

О том, что делалось в Китае во время «культурной революции», дает представление роман китайского классика Лао Шэ «Записки о кошачьем городе». Лао Шэ был замучен китайскими «нашистами» — хунвэйбинами: те не совали книги в картонные унитазы, а истязали и убивали.

Можете ли вы себе представить россиян, которые будут (пусть принудительно) выплавлять чугун в домашних плавильных печах? А в Китае это делалось. Сталин многое с нами сотворил: все отнял, пытал, уничтожил 30 миллионов человек, но даже лагерников он не сделал муравьями. Зэки старались выжить с помощью приписок и туфты, членовредительства. Они пытались избежать смертельных «общих работ». На воле колхозники и рабочие старались что-нибудь украсть. А китайцы тянули лямку. Жуткий муравейник, где каждый обязан знать свое место и предназначение. А мы не будем жить на Западе в чайнатаунах, нас научили декларировать любовь к государству, но не испытывать ее. Китайцы тащат все в общую норку, а мы — каждый в свою. Мы кричим о своем служении, но государство растаскиваем. Может быть, это нас спасет. А китайцы действительно служат. У них не было перестройки сознания.

Наше страшное государство ломали несколько раз. Первый раз ломал Хрущев — в оттепель. Кстати, до 1917 года при трех последних царях мы жили почти как люди. Итак, Хрущев повредил монолит. Второй раз ломал Горбачев, дай ему Бог здоровья. Выкорчевал монолит Ельцин. Путину ничего не светит: этот монолит силами православных казаков, экстремистов Стрелковых и лживого истеблишмента не восстановить. А если желудки окажутся пустыми хотя бы на одно десятилетие, то, пожалуй, они наполнят возмущением сердца. За это время, кстати, вымрут те, кто на свет появился верующими советскими рабами и кому нужен был Крым и что-то говорило слово «Донбасс». Нам пора их хоронить, наших мертвецов, чтобы они нас не закопали.

А в Китае монолит не ломали ни разу. Попытка 1989 года была жестоко пресечена. До сих пор никто не реабилитирован, Мао в мавзолее, государство всегда право, а сегодняшний китаец говорит: «Нас слишком много, мы не можем быть управляемы демократическим путем». Отсюда 10 тысяч одних политзаключенных и пытки электротоком. Китайцы не барахтаются. Те, кто барахтался, — на Тайване, в Гонконге, на Западе или в тюрьме. Даже бывший лидер КПК, который когда-то сочувствовал мятежным студентам, до смерти сидел под домашним арестом.

И вот под это-то государство, которому так нужен наш Дальний Восток, Путин бросает Россию! Здесь и ядерное оружие нам не поможет. Путин предал страну на тысячелетие вперед.
© Валерия Новодворская, 19.06.2014
Грани.ру

 

НЕМЦОВ О НОВОДВОРСКОЙ

Загрузка…

Произошла ошибка. Обновите страницу и повторите попытку.


Валерия Новодворская (1950-2014).
Стойкий оловянный солдатик железных принципов, которые не облегчали жизни, в том числе ей самой. Лерочка, как называли ее друзья. Блистательный публицист и слишком наивный боец для того, чтобы быть настоящим политиком. Веселый рыцарь печального образа. Верный друг и суровый вождь немногочисленного воинства. В конце 1980-х Новодворская в перерывах между отсидками выдавала книги студентам медицинского института – те говорят, что была она очень хорошим библиотекарем. Примерно то же делала она для всех нас в последние годы.

Публицистика Новодворской – о событии, о человеке, но часто о книге. О том, что было общеизвестно в кругу читателей Сам- и Тамиздата и незаслуженно забыто теперь. Она восстанавливала, штопала разорванную связь времен. Да, ее высказывания и оценки были спорны (недаром в последние дни столь часто, вспоминая о Новодворской, начинали с «я был с ней не согласен, но…»), однако это – как аннотация к книге на библиографической карточке: картотека не заменяет библиотеку: тебе открыли дверь – иди, бери, читай! Себя Новодворская называла диссидентом, а диссидентство – это ведь не слово, а поступок. Конечно, иногда и слово может быть поступком: мало кто помнит, что август 1991-го Новодворская встретила в Лефортово, куда попала за «оскорбление Величества».

Вот ввели узаконение об ответственности за оскорбление президента СССР – а она возьми и оскорби! Крайние высказывания, тексты, написанные «последними словами», – острое оружие: после последних слов звучат уже не слова. Однако такие тексты обозначают границу смыслового поля, в пределах которого существуют все остальные.

С уходом Новодворской это поле очевидно сужается. И те, кто уважает ее память, могли бы, по меньшей мере, перечитать ее статьи и подойти к книжной полке. И помнить, что слово далеко не всегда заменяет дело: «Встань и иди!». «Иди» – в приоткрытую дверь, которую оставила нам Валерия Ильинична Новодворская.

Новодворскую было удобно считать сумасшедшей. Между тем, в это не верили даже те, кто придумал историю с диагнозом. В 1987 году, во время очередного задержания, «один милый гебульничек сказал: «Если бы вы были честным человеком, Валерия Ильинична, вы бы сели и написали нам заявление, что диагноз у вас ложный, что вы здоровы и нормальны и готовы отвечать по закону. Тогда бы мы вам дали срок. Но небось струсите и не напишете»» (цитата из книги «Над пропастью во лжи»).
Она написала…
© Наталья Болтянская

В выпуске использованы цитаты из книги «Над пропастью во лжи» Валерии Новодворской, материалы прощания с Валерией Новодворской в Москве и Санкт-Петербурге, фото с сайта http://www.ds.ru, а также из архивов членов «Демсоюза», личного архива семьи Боровых, кроме того, фрагмент из статьи председателя совета правозащитного центра «Мемориал» Александра Черкасова. Режиссеры Ксения и Кирилл Сахарновы, камера Кирилл Сахарнов, Андрей Турусов.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.