Сегодня, 3 апреля — четвертый день голодовки Алексея Навального.
Голодовку он объявил в связи с недопуском к ему врача и отказом передать для него лекарства.
Я имею право пригласить врача и получить лекарства.
Право пригласить специалиста для осмотра и консультации есть у каждого осужденного. Даже у меня, хоть я и невиновен.
п. 125
При невозможности оказания медицинской помощи в ИУ осужденные имеют право на оказание медицинской помощи в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения, а также на приглашение для проведения консультаций врачей-специалистов указанных медицинских организаций.
Приказ Минюста России от 16.12.2016 № 295
«Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений»
© Иван Жданов
Сталингулаг
@StalinGulag
Алексей Навальный обьявил голодовку.
Сам он написал, что на этот шаг заключённый решается только тогда, когда других возможностей добиться справедливости у него не остаётся. К Навальному применяют пытки, в том числе неоказанием медицинской помощи, поэтому он решил голодать до тех пор, пока к нему не пустят врача.
Власть настолько вошла в раж и потеряла в борьбе с Навальным все границы, что не заметила, как у неё слетела маска, и теперь мы видим битву не оппозиционного политика и Кремля, а человека и чудовище с окровавленной пастью и залитыми гноем глазами, рычащее «убью».
Вы только вдумайтесь, какими людоедами создана эта система, когда, чтобы получить хоть какую-то медицинскую помощь, заключённый должен выбирать путь смерти – голодать, и только тогда у него может быть (!) появится шанс на жизнь.
Спасать больного человека – это настолько базовая вещь, что даже на фронте врачи не делят пациентов на своих и чужих. Российская власть забыла даже базовые представления о добре, осталось только зло. К Алексею Навальному должен немедленно быть допущен врач и переданы необходимые лекарства!
Mikhail Khodorkovsky:
К вопросу о тюремных голодовках.
Голодовка в тюрьме – работающий радикальный протест.
Почему работающий? Власть, лишив тебя свободы, берет на себя ответственность за твою жизнь. Смерь заключенного – в лучше случае для вертухаев – куча бумаг. В худшем – акт Магницкого для начальства и посадка за что-нибудь мелкое, для исполнителей.
Почему радикальный – если отступаешь, не добившись своего – значит не готов умереть, а значит больше на твои протесты никто не станет обращать внимание. Таких «недопротестантов» в тюрьме большинство.
Голодовки бывают обычные (в тюрьме можно держать до 40 дней (это не то, что на свободе – ни воздуха ни здоровья), потом свалишься). Я сам держал без объявления максимум 22 дня, когда опасался, что подсунут наркоту. И второй раз 10 дней – до исполнения требования о переводе Василия Алексаняна в больницу.
Голодающего как правило переводят в одиночку и ставят на стол еду.
В экстренных случаях применяют «сухую голодовку» – без воды. Говорят – никто не перешагнул через 10 суток – густеет кровь, резко повышается давление и тромб. Мой «рекорд» – 6 суток. Пить не хотелось совсем. Есть тоже. Требование – выпустить заболевшего Платона Лебедева из карцера. Ему дали 10 суток и обещали не выпустить вовсе. Выпустили на шестой день.
Во всех случаях тюремное начальство занимается дезинформацией – пытается доказать, что заключенный не голодает или, в случае сухой голодовки, пьет воду. Во время моей первой «сухой» голодовки опера требовали от сокамерников подписать заявление, что голодовки не было или хотя бы, что она началась на несколько дней позже. Ни один из 12 не согласился! Пришлось фальсифицировать. Камеру «раскидали». Только вот с кровяным давлением сфальсифицировать не удалось: 210 на сколько-то (уже не помню). После этого они выпустили Платона.
Искусственным кормлением мне только грозили. Это на практике или воронка в горло или глюкоза в вену. Искусственно кормить реально сопротивляющегося очень трудно – огромный риск тяжелых травм. Но в любом случае долго так человека не продержать. Максимум знаю случай полгода – потом тяжелая инвалидность или смерть.
Самое тяжелое в тюремных голодовках (во всяком случае для меня) – настроиться на готовность умереть. Я обычный человек и, для решения умереть, мне лично было нужно верить, что иначе нельзя.
Ну и веселое: моя самая короткая голодовка до исполнения требований продолжалась одни сутки)) Я протестовал против ареста меня по «предпринимательской статье». Мне то было без разницы, на каком основании сидеть), но вот стать прецедентом для тысяч подобных дел по стране… В общем через день Тимакова публично доложила Медведеву о нарушении «его» закона.. А через месяц Егорова (тогдашний всесильный председатель Мосгорсуда) схлопотала первое публичное взыскание..
© Mikhail Khodorkovsky