Перейти к содержимому

Немцов: «Я не хочу, чтобы погибали люди…». О книге М.Фишмана «Преемник»

23.04.2022
Книга о Немцове
Михаил Фишман. «Преемник»

Немцов против войны.
Михаил Фишман о своей книге про убитого семь лет назад политика, который пытался остановить необъявленную войну

«Я не хочу, чтобы погибали люди. Не хочу, чтобы погибали русские, не хочу, чтобы погибали украинцы, — говорил Немцов. — Не хочу, чтобы были беженцы… Я считаю преступлением, просто самым настоящим преступлением войну Путина против Украины».

Михаил Фишман

Борис Немцов на митинге 2014. Фото: wikipedia.org

Семь лет назад, поздним вечером 27 февраля 2015 года, Борис Немцов был убит выстрелами в спину в самом центре Москвы, у Кремля. Немцов был не только одним из самых ярких лидеров российской оппозиции, но и организатором крупнейших за последние 10 лет антивоенных митингов. В 2014 году, в последний год его жизни, началась необъявленная война на Украине, о которой Немцов начал писать доклад «Путин. Война», но закончить его он не успел. Российский журналист Михаил Фишман написал о Немцове книгу «Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом», которая скоро выйдет в издательстве Corpus. Этот текст — фрагменты из книги Фишмана с авторскими аннотациями, написанными в феврале 2022 года специально для Republic.

«…Войны не бывают без жертв. Первой о гибели российских солдат на территории Украины рассказала псковская газета «Псковская губерния». Она опубликовала репортаж с похорон двоих псковских десантников — вскоре выяснится, что во время боевых действий под артобстрелом погибли несколько десятков российских солдат. Похороны проходили тайно, но издатель газеты, депутат местного парламента Лев Шлосберг, узнал про них. «На какой войне и ради кого погибли эти молодые парни? — писал он. — Зачем российскому государству сейчас это молчание и как долго оно надеется скрывать то, что совершенно невозможно скрыть?» Шлосберг рассказал, что на семьи погибших давят, чтобы те молчали о случившемся. Через несколько дней его сильно избили и он оказался в больнице, другие журналисты, приехавшие на кладбище за подтверждением его слов, тоже подверглись нападениям неизвестных.

Так война с Украиной продолжалась и в России — как война против правды о войне. «Я не хочу, чтобы погибали люди. Не хочу, чтобы погибали русские, не хочу, чтобы погибали украинцы, — говорил Немцов. — Не хочу, чтобы были беженцы… Я считаю преступлением, просто самым настоящим преступлением войну Путина против Украины»».

Этот небольшой фрагмент — цитата из моей книги «Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом», которая уже готова к печати и скоро появится на книжных прилавках. Мой рассказ о Немцове — и о России — начинается в конце 1987 года и охватывает почти тридцать лет нашей общей истории. События, о которых идет речь, относятся к финалу книги: предпоследняя глава, конец августа 2014 года. Война в Донбассе шла с конца апреля, после того как подталкиваемые Москвой повстанцы захватили органы власти в Донецке и Луганске и провозгласили независимость от Киева, но в августе, после избрания президентом Петра Порошенко, вооруженные силы Украины окружили Луганск, вышли к окраинам Донецка и уже были в шаге победы. И тогда на территорию Украины вошли российские элитные части.

Разгром под Иловайском вынудил Порошенко подписать мирный меморандум — первый Минский протокол, и именно тогда стало окончательно ясно, что Москва не вернет Донбасс под контроль Киева, по крайней мере на его условиях. И тогда же под артобстрелом погибли несколько десятков российских солдат — про них и узнал Лев Шлосберг. А примерно через месяц, как потом установит следствие, начнется подготовка к покушению на Немцова: боец полка «Север» Заур Дадаев будет следить за ним с октября. 27 февраля 2015 года он и убьет Немцова пятью выстрелами в спину на Большом Москворецком мосту. Но вернемся в конец августа. Вот еще один небольшой фрагмент:

«…На российском телевидении война с Украиной стала виртуальным телевизионным сиквелом Второй мировой, в котором направляемые Западом, реинкарнацией Третьего рейха, «бандеровцы» и «фашисты» хотят покорить русский Донбасс, а вслед за ним и Россию. В то же время социологические опросы показывали: отправлять своих детей на фронт, участвовать в настоящей войне российские граждане не готовы и не хотят. Значит, рассуждал Немцов, надо донести до них правду. «Я считаю, что мощное и массовое антивоенное движение остановит войну», — говорил он. Остановит, как это было в 1996-м, когда он привез Ельцину миллион подписей против войны в Чечне. Война завершится, когда народ потребует ее завершения.

Именно тогда Немцову пришла в голову мысль написать доклад о войне, опубликовать его большим тиражом и раздать людям. Он был таким же местным депутатом, как и Лев Шлосберг. Через месяц-два он придет к своей помощнице Ольге Шориной и, опасаясь, что их прослушивают, напишет ей записку: с ним связались родные погибших солдат из Ярославской области, и он должен заняться этим. Так начнется работа над докладом «Путин. Война» — друзья и соратники Немцова будут заканчивать эту работу уже после того, как его убьют».

Украина стала для Немцова частью жизни — чуть ли не вторым домом — с времен Оранжевой революции осени 2004 года. Тогда он фактически переехал в Киев, выступал на Майдане: «Мы должны сегодня с вами здесь отстоять не только вашу, но и нашу свободу». Киев полюбил его как родного: каждый встречный жал ему руку, а когда он однажды потерял там костюм — забыл то ли в такси, то ли еще где-то — этот костюм искали всем майданом и быстро нашли. Во время второго Майдана, вошедшего в историю как Евромайдан или революция достоинства, попасть в свой любимый Киев Немцов так и не смог: Янукович еще был у власти, и Служба безопасности Украины просто запретила ему въезд в страну. Немцов протестовал в Москве: уже 1 декабря 2013 года, через день после того, как «Беркут» устроил на Майдане первое побоище, он вместе с другими активистами вышел к украинскому посольству с плакатом «Украина, мы с тобой» и сразу же был задержан.

Захват Крыма в марте 2014-го Немцов встречал за решеткой — в изоляторе, куда его отправили на десять дней за уличный протест против очередных приговоров по Болотному делу. По сути, за эти десять дней прежняя Россия перестала существовать, и на свободу он выходил уже в другой стране: присоединение Крыма породило невиданную общественную эйфорию, поддержка Путина была теперь безусловной, мощные — со времен Болотной — протестные настроения стихли, оппозиция превратилась в отщепенцев, в пятую колонну:

«…Резкое обострение на украинском фронте, начавшееся, по сути, с декабря, привело к новой мобилизации. Единогласные голосования в парламенте стали нормой. Усилилась цензура: под давлением Кремля менялись редакции и редакционная политика в независимых СМИ, телеканал Дождь, добившийся общественного признания прямыми трансляциями с Болотной площади, выкинули из кабельных сетей. Несогласные с присоединением Крыма и с войной в Донбассе были объявлены пятой колонной. «Чужие среди нас» — плакат с таким текстом и портретом Немцова на переднем плане висел в центре Москвы на Новом Арбате уже в апреле. «Сейчас оппозиция занимает нишу, которую занимали диссиденты в советское время, — говорил в апреле Немцов. — Это очень тяжело, кстати, находиться в меньшинстве, когда большинство агрессивное, зомбированное, опьяненное таким грандиозным успехом, вставанием с колен, борьбой с нацпредателями и пр.»

Известно, что решение об убийстве Немцова было принято после его матерной реплики в адрес Путина, оброненной им в Киеве в кулуарах одной из конференций и, как потом выяснилось, в прямом эфире (а видеозапись потом обнаружат в телефоне одного из исполнителей). Это было в конце апреля, и как раз тогда в России обретали форму претензии на всю восточную Украину — как «подаренную» ей советским правительством: Путин выдвинул концепцию Новороссии (термин, от которого он впоследствии откажется) с территорией от Харькова до Одессы. Однако считать, что Немцов был убит непосредственно — и исключительно — в ответ на эту реплику, значит серьезно упрощать суть дела.

Война — это не только вооруженное противостояние с вооруженным противником. Это состояние умов. Война повышает градус ненависти и агрессии, меняет правила игры: становится возможным то, что невозможно было себе представить. Весной 2014 года война в Донбассе накалила общество до предела. «Русская весна» мобилизовала националистов и имперцев всех мастей, как магнит притягивала всех, кто жаждал чинить насилие — и в том числе Рамзана Кадырова, который рвался в бой за Путина в Украине с тех пор, как Россия присоединила Крым. К тому времени Кадыров и так уже был больше, чем полновластным наместником Чечни — чувствовал и свою силу, и поддержку со стороны Путина. Война с Украиной стала его звездным часом. Неслучайно в декабре 2014 года он соберет тысячи своих бойцов на стадионе в Грозном, а в январе 2015-го, когда террористы расстреляют в Париже редакцию еженедельника Charlie Hebdo, устроит в Грозном огромный митинг и заявит свои амбиции: он не просто руководит Чечней, он — лидер мирового ислама и хранитель традиционных ценностей. А в конце мая 2014-го в прессу просочились сведения о наемниках из Чечни, воюющих в Донбассе бок о бок с повстанцами:

«…Это добровольцы, пожимал плечами Кадыров, он же не может им помешать. «Верите? — Возмущался Немцов в своем фейсбуке. — В Чечне муха не пролетит без разрешения Кадырова. А уж отправка отряда головорезов в Донецк без ведома Рамзана — так это даже предположить невозможно». И почему их, вооруженных до зубов, пропустили через границу? Ответ очевиден: потому что это делается централизованно, с ведома и согласия Путина. Немцов даже направил запросы в ФСБ и в Следственный комитет: почему не возбуждены уголовные дела по факту незаконного пересечения границы и контрабанды оружия? «Если дел нет, то, значит, это кадыровский спецназ и сотрудники МВД Чечни», — пояснял он. И именно в эти дни, в конце мая, прокремлевские активисты вдруг вытащили на свет божий матерную реплику Немцова месячной давности в адрес Путина — и потребовали завести на него уголовное дело за оскорбление президента».

Можно реконструировать ход событий: крайне маловероятно, что за этим уголовным делом стояли власти Чечни или сам Кадыров. Скорее, именно в этот момент в его окружении обратили внимание на ту злополучную немцовскую фразу — и именно потому, что он начал писать про кадыровских добровольцев. Убили Немцова непосредственно Заур Дадаев и те так и «не установленные лица», которые заказали и организовали его убийство. Но в более широком смысле Немцов стал жертвой войны с Украиной. Если бы не война, он бы остался жив.

Немцов делал все что мог, чтобы остановить эту войну. В сентябре 2014 года он организовал и провел «Марш мира» — 50-тысячную демонстрацию в центре Москвы под лозунгами «Нет войне с Украиной!» и «Путин, хватит врать и воевать!». Он понимал, что Путин уже не отдаст власть, но верил, что посткрымская эйфория начнет стихать по мере того, как российской экономике придется за эту войну расплачиваться. А значит, надо продолжать бороться: выходить на улицу, вести политическую работу, избираться в парламент на грядущих выборах и рассказывать правду о войне. Такова была его программа действий.

Борис Немцов на митинге 2014. Фото: wikipedia.org

Вместе с Алексеем Навальным он занимался подготовкой намеченного на 1 марта марша «Весна». Марш объединял две повестки — экономическую и политическую. Экономическую повестку диктовал кризис, политическую — война, и для Немцова это было принципиально важно. Для него это был в первую очередь антивоенный марш. «Путин — это кризис», «Путин — это война» — такие лозунги в концов концов утвердили для марша Немцов и его соратники. Как раз тогда, в конце января 2015-го, рухнуло хрупкое перемирие на Донбассе: при поддержке российской армии повстанцы начали масштабное наступление, украинские силы были разгромлены под Дебальцево, а в Россию снова стали приходить цинковые гробы. По итогам этого разгрома Порошенко будет вынужден подписать вторые Минские соглашения, по которым Восток Украины должен был получить особый конституционный статус, позволяющий ему — а точнее, Кремлю — блокировать ключевые решения украинской власти. И тогда же Немцов снова активно работал над докладом о войне.

«…Ровно 20 лет назад Немцов в первый раз полетел в Чечню — подталкиваемый мощным движением солдатских матерей у себя дома, в Нижнем Новгороде: они готовы были на все, чтобы разыскать своих пропавших детей. Теперь семьи погибших солдат часто сами препятствовали расследованию их гибели: их подкупали и запугивали. Об этом рассказывал Лев Шлосберг, столкнулся с этим и Немцов. Как будет написано в вышедшем после смерти Немцова докладе «Путин. Война», родственники получали в качестве компенсации по 3 миллиона рублей и одновременно давали подписку о неразглашении под угрозой уголовного преследования. Появится в докладе и цифра: не менее 70 российских военных погибли в Донбассе в январе-феврале 2015 года, когда в Россию пошла вторая волна гробов. Из них 17 десантников были отправлены на войну из города Иваново в 300 километрах от Москвы. Получив эти сведения, Немцов собрался в Иваново. Родственники погибших боялись выступать публично, но Немцов был уверен: приехав к ним, он убедит их сказать, где похоронены их дети. Нужны доказательства, говорил он, только так можно вывести власть на чистую воду. Ехать в Иваново Немцов собирался в ближайшие дни. На воскресенье был назначен протестный марш. А в понедельник, 2 марта, они с Ольгой Шориной должны были начать писать сам текст доклада. «Мы договорились, что он придет ко мне в офис, и мы начинаем, — вспоминает Шорина. — Все. Вот пачка бумаг, распечатки. Мы садимся, он диктует, а я записываю и отмечаю, что еще нужно найти».

27 февраля Немцова убили, а 1 марта марш «Весна» превратился в траурный.
Источник*

*Признан российским государством иноагентом

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

%d такие блоггеры, как: