06.09.2016
Интервью с Борисом Немцовым
Портал «Мир новостей»
Борис Немцов: «Наверное, я сумасшедший»
Это интервью состоялось несколько лет назад. Еще до Болотной и уж тем более до Украины. Тогда казалось, его время ушло. Всерьез политика Немцова уже мало кто воспринимал. Да и сам он как будто играл в оппозиционера…
(скорее всего, 2010 год)
3 марта 2015 года
…Интервью назначил в сетевой кафешке, где в тесноте столиков категорически не помещались его длинные ноги, явно привыкшие к другим заведениям. Дорого одетый и пахнущий, шоколадно-загорелый — только что, небось, с каких-нибудь Гавайев. Тогда его бунтарские речи вызывали лишь снисходительную улыбку: действительно, ну как поверить, что этот человек хочет что-то изменить?..
Сейчас только почему-то совсем не до смеха. Наверное, чтобы понять и оценить некоторых людей, нужны годы. Или смерть…
— Борис Ефимович, на шестом десятке уже можно какие-то промежуточные итоги подводить: что успел, что не успел? И критерии успеха, наверное, работа, деньги, семья…
— У меня все хорошо. Занимаюсь любимым делом, я один из лидеров российской оппозиции. У меня достаточно устойчивое материальное положение — я частный предприниматель, занимаюсь инвестированием в российский рынок акций, облигаций, — не всегда удачно, но в целом очень даже неплохо. Я многодетный отец, чем горжусь.
— Ну давайте с работы начнем. Что ответите тем, кто скажет: дескать, Немцов — политический труп?
— А я не считаю, что сидеть в Кремле — это успех, а быть в оппозиции — смерть. Моя миссия состоит в том, чтобы вернуть в страну свободу, закон и порядок. И деятельность моя безусловно гораздо более значима, чем какого-то паршивого министра, который лижет задницу начальству только для того, чтобы можно было спокойно воровать и его не посадили за это в тюрьму. Мне кажется, такое положение гораздо более унизительно, чем мое. Да, быть в оппозиции неприятно, это правда. Быть в оппозиции опасно. Тем не менее я верю, что страна будет не крепостной, а свободной, я за это борюсь и готов бороться всю жизнь.
— Не больно-то вы похожи на Дон Кихота…
— Тут смотри какая история. Я начинал свою деятельность с диссидентской работы. И мне тогда говорили все, включая мою маму: ты борешься с системой, которая стоит веками. Так что твои слова — это чистое дежавю, лет 25 назад мне так и говорили: Немцов, это же борьба с ветряными мельницами, ты теряешь свои молодость, силу, энергию. Я отвечал: «Да рухнет в одночасье!» Хотя не знал, когда рухнет, и уж тем более не ожидал, что так скоро.
«ЕЛЬЦИН МЕНЯ ТЕРПЕЛ»
— Это молодости свойственны дух бунтарства, а также наивность, ни на чем не основанный оптимизм. Но дожив до седых волос…
— Дело не в моем темпераменте, дело в убеждениях. Я знаю, что в нашей стране не модно иметь убеждения, в нашей стране модно лизать задницу. Но я старомодный человек. И жертвовать своими убеждениями ради кресла в Белом доме или в Кремле я не готов.
— А ошибки свои готовы признавать? Какая была главная?
— Самая главная ошибка — то, что в 1997 году я согласился переехать в Москву, будучи успешным губернатором.
— Да ладно — Нижний для вас уже был низковат.
— Неправда, думаю, я мог бы в Нижнем сделать больше. А во-вторых, надо было в Москву переезжать не мальчиком для битья, а премьер-министром. Мы бы сейчас жили с тобой в другой стране.
— Вы фактически премьером и приехали, были вторым-третьим человеком в государстве.
— Нет, номинально я был четвертым человеком, а фактически — сто четвертым. Потому что в то время правительство ничем не управляло, управляла группа граждан, которых я назвал олигархами. С ними надо было вести какие-то задушевные беседы, что мне глубоко было омерзительно и вызывало чувство протеста.
— Но вы же были преемником Ельцина, он относился к вам как к родному.
— У него много было преемников — так, чтобы без иллюзий… Да, он реально относился ко мне с симпатией. Как фрейдист, я связываю это с тем, что у Ельцина не было сына, которого, видимо, ему не хватало. Да, он помогал мне, очень многое прощал. Скажем, я собирал подписи против войны в Чечне. Представляешь, чтобы современный губернатор такое делал по ситуации в Южной Осетии или Ингушетии?.. Я мог открыто выступать против каких-то его решений. Ругал за то, что он пьяный был, когда дирижировал оркестром, прямо в глаза ему об этом говорил. Не думаю, что он кайфовал от моих слов, но тем не менее терпел. А почему? Потому что Ельцин не боялся людей независимых, ярких. Он сам был такой.
— Вам приятно вспоминать 1990-е?
— Да. Несмотря на тяготы той жизни, это были годы романтические, годы надежд. Это были годы, когда страна быстро вставала с колен, очень быстро, и огромное количество людей моего возраста могли себя реализовать. Сейчас одна из фундаментальных проблем России знаешь в чем? В том, что талантливые, энергичные, образованные не могут добиться успеха. Потому что лифт социальный, который был в 1990-е, сейчас закрыт.
«МНЕ ЖАЛКО ЧУБАЙСА»
— Почему же тогда, в 1998-м, закатилась ваша кремлевская звезда?
— А я никогда не цеплялся за власть. Для меня сидение в кабинетах не было самоцелью. Я не воровал — власть для меня никогда не являлась средством обогащения. И ушел из правительства я сам. Кстати, Ельцин, когда уволил Кириенко, сказал мне, чтобы я оставался. На что я ответил, что не вижу смысла работать с этими людьми — с Примаковым, Черномырдиным, — они не дадут реализовать мне то, что я хочу, мешать будут. Работать в такой агрессивной, чужеродной среде я не хотел.
— Но Чубайс, Кириенко все же пристроены, один вы на обочине.
— Я тебе объясню. Есть два стиля поведения. Один такой: я пойду во власть и буду улучшать ее изнутри. Это Чубайс, Кириенко… Я понимаю их. Но я с ними абсолютно не согласен, считаю, что изнутри гнилую систему улучшить нельзя, только снаружи. Если ты в бочку с дерьмом десять брусник бросишь, дерьмо от этого слаще не станет. Второе: я не могу жить в дисгармонии с самим собой. Если люди мне омерзительны, то работать с ними, притворяясь, что все хорошо, я не сумею.
— Это ваш недостаток?
— Наверное. Но меня так мама воспитала. Что надо ценить свою независимость и сохранять чувство собственного достоинства в любой ситуации. Если есть выбор между убеждениями и карьерой, я всегда выбираю убеждения. Наверное, я сумасшедший… И еще хочу тебе сказать. Я этих людей, которые пожертвовали своими убеждениями, очень часто жалею. Чубайс — безусловно талантливый управляющий, один из самых талантливых в стране. В конце концов, он мой товарищ. Но сейчас мне его жалко.
— Вам уютно сейчас в этом дне, в этой России?
— Нормально. Я себя чувствую в боевой обстановке, и она мне нравится. Вообще адреналин — неотъемлемая составляющая моей жизни. Есть люди, которые с тарзанки прыгают. Казалось бы, какого черта они прыгают, идиоты, что ли? Но это драйв. А у нас драйвовая страна, мне это нравится. Хотя не могу сказать, что у меня нет чувства опасности.
«У МЕНЯ ОХРАНЫ НЕ БЫЛО И НЕТ»
— Подъезд, где находится ваш офис, окружен машинами ведомственной охраны. Вас бдят?
— С ума сошел?! У меня вообще охраны нет и никогда не было. Раз в жизни только — я с трепетом и ужасом тот момент вспоминаю. Когда Басаев собирался меня грохнуть за то, что я решил нефтепровод Баку — Новороссийск вокруг Чечни провести, поскольку они воровали нашу нефть, и Ельцин насильно ко мне приставил охрану. Они за мной ходили в туалет. И я подумал, что лучше уж буду на кладбище лежать, чем вместе с автоматчиками справлять нужду.
— Сейчас вам чего бояться?
— Чего? У нас убивают каждый день в стране, заметил? Убивают журналистов, убивают оппозицию — вспомним Старовойтову, вспомним Юшенкова, вспомним Политковскую…
— Но вы и правда не больно-то похожи на оппозиционера — катаетесь на Гавайях, ведете гламурный образ жизни…
— Я абсолютно не веду гламурный образ жизни. Я не хожу на тусовки, терпеть не могу все эти ярмарки тщеславия. Это раз. Второе. Я не считаю, что должен скрывать, что я серфер и что бываю на родине серфинга — Гавайях. И это не гламурно. Ты был там? Тогда советую открыть «youtube» и посмотреть, как люди там о рифы головы разбивают. Очень гламурно!
— А девушки многочисленные? Это не гламур?
— Рассказываю. У меня, в силу моих данных некоторых, антропологических, никогда не было проблем с девушками. Скажу тебе больше: в молодости у меня этих проблем было больше, чем сейчас.
— Может, девушки — тоже экстремальный спорт?
— Любовь, как шахматы, — это между искусством и спортом.
— Серфинг, тренажерный зал, девушки, бунтарские речи… Все это уж больно похоже на кризис среднего возраста. Когда всему миру, а больше самому себе хочешь доказать, что еще о-го-го.
— Кризис среднего возраста у меня был в 39 лет. И это была серьезная проблема. Смотри: я ушел в отставку. У меня были дикие проблемы с позвоночником, у меня ужасно болела голова, прыгало давление. Я был такой стареющий, рыхлый человек. С одышкой — ты удивишься… Сейчас у меня никакого кризиса среднего возраста нет. Я тебе объясню, почему занимаюсь спортом. Тут две мотивации: личная и политическая. Личная — я не хочу быть немощным. А политическая — я должен их пережить. Просто пережить — в России надо жить долго…