История протеста. Декабрь 2011 года. Сергей Пархоменко о «переносе митинга с одного места на другое»

09.12.2016
История протеста. Декабрь 2011 года

Сергей Пархоменко о «переносе митинга с одного места на другое»

Фейсбук вот пишет, в свойственной ему высокопарной манере, что ему «очень важны воспоминания» об этом дне, 8 декабря 2011. Мне тоже они очень важны.

Это был день серьезных решений и большой, трудной работы, которую вместе делали много людей. Некоторые из них потом положили годы и написали несметные тысячи знаков своих колонок для того, чтоб доказать всем, что они не имели к той работе никакого отношения, что они «просто хотели посмотреть вблизи», «просто были там в журналистском качестве, а на самом деле ни в чем не участвовали».

Ну, бог с ними. Трусость — распространенное человеческое качество, и в общем не самое гнусное, по сравнению с другими, часто свойственными тем же людям.

Так вот, про то, в чем заключались принятые тогда решения, многие теперь забыли. А другие последовательно, осознанно врут и передергивают. Ну, а я помню все очень хорошо.

Многие теперь не помнят, как выглядел этот документ, кому он был адресован и кем подписан. Смотрите: вот он.

Предлагаю Вам на Вашу заявку №4-19-22312/1 с учетом того, что количество присутствующих на митинге человек будет в разы превышать ранее заявленные и согласованные параметры проведения акции, а также в целях обеспечения безопасности участников мероприятия и окружающих граждан провести митинг на Болотной площади 10 декабря с 14.00 до 18.00 в соответствии с Вашим предварительным уведомлением и количеством участников до 30 тысяч человек

08-12-2011-zayavleniye

Считается, что этот «перенос митинга с одного места на другое» имел большое значение для дальнейшего развития событий. Но многие забыли, что на самом деле никакого переноса не было. Было — появление двух возможностей вместо одной.
Было — появление гарантий того, что каждый потенциальный участник событий вправе самостоятельно принять решение о своих поступках и самостоятельно выбрать правильную, с его точки зрения, линию поведения.

В результате появления вот этого «предложения» появилось ДВА места для проведения митинга: потому что согласование митинга на Болотной не отменило согласования митинга на пл.Революции. Каждый участник вправе был выбирать, какое из двух мест ему больше подходит. Кроме того, гарантировался свободный доступ к обеим площадкам любому количеству людей (а не 300 человекам, как было зафиксировано в первоначальной заявке), и возможность сколько угодно перемещаться между этими площадками.

Зачем потребовались эти две площадки вместо одной? По двум причинам.

  1. К 8 декабря стало понятно, что численность участников весьма вероятно превысит 30 000 человек (в результате она, по разным оценкам, составила на митинге 10 декабря от 65 до 100 тысяч). А согласованная заявка была на численность, В СТО РАЗ меньшую — 300 человек.
  2. На пл.Революции шло последовательное и методичное разрушение площадки: там затеяли ремонт, рытье какого-то котлована и строительство ледяной горки с катком. Было совершенно очевидно, что к 10 декабря от площади вообще ничего не останется, и это будет прекрасным поводом к тому, чтобы милиция попыталась вообще никого туда не пустить, вопреки всем согласованиям. Вот, посмотрите, например, что тогда об этом писали:

Все обязательства, которые были взяты на себя мэрией при подписании этого документа, были впоследствии выполнены.

  • Те, кто хотели собраться на прежнем месте митинга — собирались там («ремонт» и «горкостроение» были прекращены и отменены).
  • Те, кто хотели собираться на новом — выбрали новое.
  • Те, кто хотели быть сначала в одном месте, потом в другом — перемещались беспрепятственно. И соотношение численности людей в двух местах все показало совершенно ясно и отчетливо.

Хотя, например, Лимонов в тот момент просто свихнулся от злости и от обиды, что у него «увели народ». Да так перенервничал, что до сих пор не пришел в себя, так и превратился в мелкого юродивого на побегушках у арамашотыча. И кончает свои дни в ничтожестве и презрении.

Я много раз написал тут в комментариях к постам о предыдущих днях этой долгой пятилетней годовщины: я считаю, что позиция сотен тысяч разумных людей была выражена тогда в точности тем способом, каким эти сотни тысяч разумных людей в тот момент хотели ее выразить. И вот именно это обстоятельство я считаю правильным.

Огромное количество людей не хотели тогда, зимой 2011-го никаких силовых столкновений, не хотели никакой «эскалации», а хотели именно мирного, согласованного митинга, безопасного и неагрессивного. Им казалось, что это гораздо уместнее и правильнее.

ТОГДА казалось.

И когда мне довелось участвовать в этих переговорах, именно такова и была моя позиция (я об этом тоже много раз говорил и писал):

«Я здесь никого не представляю и ничем не управляю. Я ничего не «руководитель» и никого не «лидер». И поэтому бессмысленно со мной и другими участниками переговоров «договариваться» или в чем-то нас «продавливать». Мы просто сообщаем вам о том, что вот есть столько-то людей и у них есть такие-то намерения. Не верите мне — проверьте другими способами и убедитесь. Эти люди есть, и они хотят вот того-то и того-то. А теперь давайте ВЫ — а не мы — подумаете, что вы можете сделать, чтобы их желания удовлетворить наиболее безопасным для них способом.»

А вот уже чуть позже, когда начал собираться «комитет протестных действий» — намеренно в прямом эфире, под камерами, на глазах у всех (помните такое? опять не помните? жаль) — тогда появились и более ясные инструкции для переговоров, которые мы аккуратно передавали «противной стороне».

Когда эти люди за спиной, в огромном количестве и с ясными желаниями, — исчезли, утомились, рассосались, — то и переговариваться стало не о чем, и переговоры немедленно прекратились сами собой.

Вот и все.

P.S.: Ну и поскольку здесь сейчас появятся вопросы, заданные все теми же «забывчивыми» людьми все с той же целью, был ли на этих переговорах в мэрии Громов и виски, — отвечаю.
Громова никакого не было и виски никакого не было.

Это клевета, вываленная на меня четыре года назад журналистами журнала «Нью Таймз», потому что им показалось, что так их «расследование» будет выглядеть поярче и поувлекательнее.

Все это тогда же было опровергнуто всеми очевидцами событий (погуглите выступление Венедиктова на Дожде, например). Но уж клеветать так клеветать. Никто ни передо мною, ни перед Владимиром Рыжковым за четыре года так и не извинился.

Понимаю этих людей: им стыдно. Ну хоть так. Может, хоть в следующий раз кого-нибудь не оболгут, вспомнят, как в прошлый раз получилось нехорошо.

Добавить комментарий