Пархоменко: «Гудков нам нужен»

СПРАВКА

Бывшего депутата Госдумы Дмитрия Гудкова, у которого утром 1 июня прошли обыски, задержали на 48 часов в качестве подозреваемого. Об этом рассказал в Telegram руководитель международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков со ссылкой на адвоката Гудкова — Александра Альдаева.

По его данным, оппозиционный политик стал подозреваемым по уголовному делу о причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием с особо крупным ущербом (п. «б» ч. 2 ст. 165 УК). «Речь идет о неуплате долга по договору аренды нежилого помещения в 2015–2017 годах. Потерпевшим выступает департамент городского имущества, который является собственником помещения», — уточнил Чиков.

Бывший председатель движения «Открытая Россия» (одноименная британская структура признана в России нежелательной организацией) Александр Соловьев, у которого также прошел обыск, рассказал РБК, что следователей больше всего интересовали финансовые документы избирательной кампании Гудкова.

РБК


СЕРГЕЙ ПАРХОМЕНКО:

Сейчас, когда к Дмитрию Гудкову и членам его семьи пришли с обысками — как обычно теперь в России, под выдуманным демонстративно нелепым предлогом — я хочу сказать то, что хотел и должен был сказать уже давно.

Я восхищаюсь, удивляюсь Дмитрию Гудкову, и испытываю огромное уважение к нему. И всем сердцем ему благодарен.

Вот уж человек, у которого были все шансы устроиться тепло и сладко, отсидеться, закрепиться и «подняться», как в этой среде говорят. Золотой мальчик-красавчик из семьи офицера спецслужб, сделавшего успешный бизнес на охранных услугах. Журфаковское столичное образование (Дмитрий даже стажировался в середине 90-х в газете «Сегодня» в ее лучше пору, где я работал, но я его совсем там не помню). Потом депутатство по партийной линии — вслед за отцом. Все выглядело идеально, прямо масляно, с гарантированным ходом наверх, как в хорошо смазанном лифте: только стой, вальяжно прислонившись к стенке, и крути на пальце ключи от BMW, жди, пока двери распахнутся на новом этаже.

И вдруг.

Геннадий Гудков — отец — совершил свой поступок. Выломился из золотой клетки. Заговорил, заворочался, замахнулся пару раз кулаком, прикрикнул на суетящихся холуев вокруг. И был немедленно наказан, оттерт, исторгнут, выкинут.

Но для Дмитрия это вовсе не было гарантированной катастрофой. Наоборот: можно было повиниться, лизнуть тут и там, поклониться тому и сему, публично осудить отца или хотя бы просто пошутить над ним, ну или достаточно было промолчать. И все было бы отлично: простили бы, пустили бы, поощрили бы, сделали бы образцовым примером «разумного поведения», «надежного послушания». И двери бы опять закрылись, лифт бы поехал дальше.

Ничего этого не случилось.

Дима Гудков сделал другой выбор. Причём, это не было резкое, какое-то опрометчивое необдуманное движение, которое можно списать на порыв, случайную ошибку. Дескать, «ну, психанул».

Нет, не психанул. А последовательно, шаг за шагом, поступок за поступком, выбор за выбором двигался туда, где опасно, неприятно, «бесперспективно», потом «безнадежно». Но туда, где надо быть.

Ещё в думе — на последних месяцах депутатского мандата — понимая, что следующего срока не будет, сделал множество не очень заметных со стороны, но очень важных и храбрых дел. Защищал тех, кого атаковали, требовал информации и формальных ответов от чиновников, выдавал удостоверения своих «депутатских помощников» тем, кто рисковал, подписывал письма, обращения, требования, запускал заведомо безнадежные, но демонстративные, морально важные законопроекты.

Именно после этого опыта я писал во время очередной попытки Дмитрия преодолеть выборные барьеры, когда он опять остался в одиночестве против огромной, бессовестной, разъяренной его своеволием государственной машины: «Гудков нам нужен!». Он и правда нам очень бы пригодился и в парламенте, и в городском собрании, и в муниципалитете. Очень много мог бы там сделать. Но нет, не дали.

Потом у него было ещё несколько избирательных кампаний, своих и чужих. И в том числе блистательная операция «депутатский убер» на муниципальных выборах 2017 года (вместе с Максимом Кацем и Виталием Шкляровым): мы до сих пор видим в деле немало замечательных муниципальных депутатов, которые получили мандаты тогда.

Ну и дальше — все глубже и глубже заходя в опасную трясину «оппозиционности». То есть на самом деле наоборот: с каждым новым решением и поступком — выходя все выше из окопа на открытое поле, где все простреливается и прикрытия никакого.

Все чаще оказывался в автозаках и судах, на «сутках» в спецприемниках, под штрафами и под слежкой. Я уверен, его много раз предупреждали в это время: иногда словами, иногда молча — всякими ордерами и приговорами.

Мне кажется, очень важно это увидеть и понять: поступки человека, которому есть что терять, которого никак не заподозришь в желании что-то такое этой фрондой выгадать, заработать, поступки человека, у которого каждый день была возможность отступить, «образумиться», сдаться, — такие поступки стоят очень дорого. И это очень большая редкость: не только «в наше время у нас тут», а вообще в любые времена, в любой точке мира.

В последнее время Дима несколько раз писал, присылал ссылки на свои инициативы, проекты, статьи, посты. Я читал, смотрел, в очередной раз удивлялся его упорству и храбрости. Не всегда даже реагировал на это как-то публично.

Вот сейчас хочу сказать громко: Дима, вы редкий и сильный человек. Спасибо вам. Хочется сказать, что все будет хорошо. Но я не знаю, будет ли: скорее всего будет очень трудно и дальше, ещё труднее, чем сейчас. Но ещё раз повторяю: Гудков нам нужен. Важно, чтоб он у нас был, хоть один такой. © Сергей Пархоменко

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.