Немцов в программе «В Нью-Йорке с Виктором Топаллером»

23.09.2020
Интервью с Борисом Немцовым
Ноябрь 2010 года

Программа «В Нью-Йорке с Виктором Топаллером»
Гость программы: Борис Немцов.
Телеканал RTVI.
На экране титр – «Повтор программы от 11 декабря 2010».

Интервью Виктора Топаллера с Борисом Немцовым на канале RTVi, записанное осенью 2010 года
Много важного сказано здесь между непринужденными шутками, стихами Пушкина (Немцов читает «Товарищ, верь» — как это звучит сейчас!) и разговорами о тактике оппозиции…

Как всегда — о своей жизни и своей вере:

«Я себя чувствую абсолютно комфортно, находясь в оппозиции. Я сейчас делаю ровно то, во что я верю… В России надо жить долго. Это не я сказал. Я не верю ни в какие блицкриги, но я верю, что я делаю абсолютно правильное дело. Просто когда есть выбор между принципами и карьерой, я всегда выбираю принципы. Очень многие мои коллеги, с которыми я работал в правительстве в 90-е годы, был в парламенте — они считают иначе. Они считают, что жизнь одна, и если есть возможность делать карьеру — будем её делать. Я единственный, наверное, из высокопоставленных людей из правительства, который сейчас находится в оппозиции. Остальные все как-то приспособились, адаптировались… И вот что я заметил. Знаете, они несчастные люди. Они даже внешне несчастные. Они вынуждены приспосабливаться, они вынуждены подлизываться, холуйствовать. Они вынуждены оправдываться… А мне не надо оправдываться! Я верю в то, что я делаю»

 

РАСШИФРОВКА:

Виктор Топаллер:

Добрый вечер.
Меньше всего на свете я хотел сделать такой подарок женщинам к 8 марта.
Женщины любили Бориса Немцова, и он их любил. Боря жил как мужик и погиб как мужик.
С каждым годом всё увеличивается и увеличивается список гостей нашей программы, которые уходят в иной мир. И мы всегда отдаем дань памяти ушедшему, выпуская в эфир записанную с ним программу.
Но еще никогда не выходила в эфир поминальная передача, посвященная памяти человека, который стал жертвой подлого и вероломного убийства…
Горе.

 


Виктор Топаллер: Добрый вечер, дорогие друзья, ну, вот, прошла еще одна неделя, мы с вами снова встречаемся.
Всегда приятно, особенно в наше странное время, встречать честного человека. Вот, шесть лет назад человек, который сидит напротив меня, пообещал публично, что, как только снова приедет в Нью-Йорк, обязательно найдет время, придет в эту студию, и мы продолжим разговор. И выполнил свое обещание. И так, друзья, у нас – честный человек Борис Немцов.

– Боря, добрый вечер.

Борис Немцов: Добрый вечер.

Виктор Топаллер: Спасибо тебе большое, что не обманул.

Борис Немцов: Ну, я, вообще, был в Нью-Йорке за эти шесть лет несколько раз, просто вы не приглашали.

Виктор Топаллер: Ну, как это, мы-то приглашали, это вы не приходили.

Борис Немцов: Да неправда. Дело в том, что я же в черном списке у нас в России, и выступать на телевидении, тем более, в ток-шоу, да – у нас нет никаких возможностей уже, давно причем.

Виктор Топаллер: Ты хочешь сказать, что ты отвык за эти годы?

Борис Немцов: Я не отвык, я никогда не отказываюсь от возможности общаться нормально в эфире…

Виктор Топаллер: Помнишь, мы с тобой в прошлый раз обсуждали…

Борис Немцов: Поэтому, меня, например, на Украине знают лучше уже, чем в Москве.

Виктор Топаллер: Ты помнишь, мы в прошлый раз обсуждали, что у тебя богатый опыт выступлений на телевидении, но тебе для этого обязательно нужен апельсиновый сок, а его здесь нет?

Борис Немцов: Да нет, это уже давняя история. О ней даже уже Жириновский не вспоминает. Этой истории, все-таки, уже, там, 16 лет.

Виктор Топаллер: Я думаю, надо что-то выкинуть новое, Борь, так забудут.

Борис Немцов: В смысле? Ну, вот, выкинул – вот, написал «Путин. Итоги» – миллион экземпляров.

Виктор Топаллер: Об этом поговорим еще, об этой, запрещенной цензурой, да?

Борис Немцов: Да, кстати, еще одна новость, могу сказать.

Виктор Топаллер: Давай.

Борис Немцов: Я единственный человек в мире, кто выиграл у Елены Батуриной суд. Причем, это новость, это недавно случилось. Было 13 заседаний судов с женой мэра города Москвы, бывшего мэра, и в конце концов я выиграл. Это новость, она мне должна вернуть деньги.

Виктор Топаллер: Скажи мне, а ты выиграл суд уже после того, как его сняли или до?

Борис Немцов: Я подбирался к выигрышу до его снятия, но окончательное решение о том, что я выиграл было принято 20 октября.

Виктор Топаллер: Ну, то есть ты, как опытный политик, ты прекрасно понимаешь, что, если бы Лужкова не сняли, ты бы этот суд не выиграл никогда?

Борис Немцов: Витя, это не так. Я его выигрывал, даже когда он был при власти. Там они по факту требовали опровергнуть ключевые пункты доклада, где речь шла о лобовой коррупции. Ну, например, одна история, которая тебе будет интересна, она к Нью-Йорку даже имеет отношение. Лужков в новогоднюю ночь в 2008 году объявил тендер на ремонт «Рабочего и Кохозницы». Вот, в 8 вечера на сайте московского правительства появилось объявление: тендер объявляется, стартовая цена 80 млн долларов на ремонт…

Виктор Топаллер: Подожди, 40 млн на Рабочего, 40 млн – на Колхозницу, я правильно понимаю?

Борис Немцов: Ну, видимо, да. Где-то так, да. Ну, причем, «Рабочий и колхозница» – это Батурина и Лужков, как нетрудно догадаться. Вот, значит, объявили тендер в 8 вечера, все, там, салат «Оливье» там едят, уже шампанское, и так далее… В 10 информация об этом объявлении ушла с сайта, но появился участник. Это его жена. Через месяц жена мэра подписывает с мужем контракт, уже не на 80, а на 120 млн долларов, на ремонт. Потом дальше ремонтируют, потом торжественно вдвоем открывают. Уже в Москве по этому поводу головы Рабочего и Колхозницы убрали и поставили головы Лужкова и Батуриной, в общем, уже очень много коллажей. Вот, и в этой связи задавал вопрос, в суде, в русском, в нашем суде, Басманном. Я говорю: друзья, а, вот, можете себе представить – Майкл Блумберг объявил тендер на ремонт Статуи Свободы. И в нем приняла участие того его, там герлфренд. Вообще, как вы думаете, через сколько секунд этого человека в наручники закуют и увезут?

Виктор Топаллер: Боря, я думаю на самом деле, что пример неудачный, потому что, может быть, Блумберг и не объявил бы это, и не смог бы объявить, зато Блумберг смог публично поддержать строительство мечети в двух кварталах от Граунд-Зиро [Ground Zero, Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, место крупнейшего теракта 11 сентября 2001 года]. Так что я не знаю, где…

Борис Немцов: Не, подожди, это разные истории. Ну, согласись.

Виктор Топаллер: Я не знаю, где больше подонства – в элементарном воровстве или в подлости? Так что, это еще вопрос…

Борис Немцов: Это разные вещи, согласись.

Виктор Топаллер: Нет, я соглашаюсь, я просто думаю, что и одно, и другое омерзительно. Но сейчас речь не об этом. Скажи мне, пожалуйста, а вот это что такое – это фантасмагория, вот смотри, ведь все прекрасно знали, что представляет собой Лужков, в том плане, о котором рассказываешь ты, его очаровательная супруга Батурина. Но понадобилось только какое-то, видимо, абсолютно уже зарвавшееся состояние Лужкова, когда он решил, что он вообще царь и бог, для того, чтобы это стало достоянием общественности, и то, что ты говорил раньше, начали цитировать, начали показывать…

Борис Немцов: Экранизировать!

Виктор Топаллер: Да, экранизировать, рассказывать. Можно подумать, что до этого никто не знал ему и ей цену.

Борис Немцов: Тут вот в чем проблема. Его же не за коррупцию сняли. Все знали, что…

Виктор Топаллер: За потерю доверия, я знаю.

Борис Немцов: Не-не-не, это формулировка, да, указа. Который, кстати, никто не понял – ни в Нью-Йорке, ни в Москве, ни во Владивостоке, нигде ничего никто не понял. Это… по другой причине человека сняли. Все знали, что состояние Лужкова и Батуриной – это миллиарды долларов, Батурина официально входила в список «Форбса», так, с состоянием 3 млрд долларов. Вот, когда Москва горела, была вся в дыму, Лужков под шумок, вернувшись из отпуска, подписал последнее свое хамское постановление о частно-государственном партнерстве со своей женой, согласно которому… – правда, прямо так называется! Называется «О частно-государственном партнерстве». Читаем текст, в тесте написано: выделить из бюджета Москвы 4 млрд долларов, внимание, 4 млрд долларов, на развитие инфраструктуры территории, где его жена должна строить коммерческую недвижимость. Ну, в частности, там, жилье, там, офисы и так далее. Я, кстати, об этом написал уже. Потом это вошло даже в книжку «Лужков. Итоги» в окончательную редакцию. Ну, он совершенно обнаглевший. Теперь, почему, собственно, он чувствовал себя безнаказанным. Дело в том, что на коррупции держится путинский режим. Смотри: есть такая вертикаль власти. Вы здесь ее не ощущаете, может быть, но вот в России… Вертикаль власти основана…

Виктор Топаллер: Почему, я даже, знаешь, как-то написал, что, на мой взгляд, построенная Путиным вертикаль пробила земной шар насквозь.

Борис Немцов: То сеть, до Америки добралась.

Виктор Топаллер: Конечно, безусловно. Если бы ты только мог себе представить, какое количество всякой мелкой мрази питается подачками, серыми моментами бизнеса, идеологическими направлениями, которые приходят – по всему миру, не только в Америку, но и в Израиль, и в Европу – из Кремля, то ты бы согласился с тем, что это правда.

Борис Немцов: Я знаю, что они пытаются купить… Они… Это, такая, знаешь «шрёдеризация» планеты.

Виктор Топаллер: Сто процентов.

Борис Немцов: Да, они купили Шрёдера, они пытались купить Эванса, бывшего министра торговли США, не купили, кстати говоря, к чести…

Виктор Топаллер: Видимо, мало предложили?

Борис Немцов: Нет, нет, я думаю, просто, все-таки, есть люди в Америке, для которых репутация имеет значение, это совершенно точно. Я просто знаю таких.

Виктор Топаллер: А кто-нибудь мог подумать, что канцлера Германии купят, как вокзальную шлюху? Кто-нибудь мог это предположить 10 лет назад?

Борис Немцов: Нет. Но я вам могу сказать – вот, есть, например, премьер-министр Италии Берлускони, который является адвокатом всего того, что делает господин Путин. Просто, в лобовую адвокатом! Торпедирует все решения, направленные, например, на честное расследование дела Ходорковского, направленные на ограничение въезда в Европу негодяев, которые нарушают Конституцию и законы российские.

Виктор Топаллер: Я думаю, что Берлускони не виноват, просто у него очень много времени занимает то, что лично у меня вызывает уважение.

Борис Немцов: Девушки.

Виктор Топаллер: Да, конечно. И он просто в свободное от этого время не очень соображает…

Борис Немцов: И работает адвокатом Путина, то есть, у него, в принципе, всего две обязанности, я понял. Я думаю, для итальянского народа это, конечно, будет хорошая новость. Это, действительно, так. Вот, я просто вернусь вот к чему: есть вертикаль, она основана на лояльности. Главное, чтобы все подчиненные твои были лояльны тебе. Поэтому идеальный вариант – если подчиненные все будут замазаны, если они все будут коррумпированы. В этом смысле Лужков был идеальный чиновник – он был настолько коррумпирован, он был настолько замазан, что он…

Виктор Топаллер: То есть, как бы с ним можно было сделать в любой момент все, что угодно? Что и сделали?

Борис Немцов:Нет, а сняли его за другое. А сняли его за то, что он господина Медведева не считал президентом.

 

Виктор Топаллер: То есть, потерял сознание, обнаглел совершенно.

Борис Немцов: Да, обнаглел. Но, то есть, например, вот, пожар, Москва вся в дыму, человек берет и уезжает к себе на ранчо в Австрию. И Медведев говорит: «А почему вы уехали, когда москвичи задыхаются, люди болеют астмой, смертность выросла больше чем в два раза, какого черта вы уехали?» Кстати, он правильно сказал. И после этого Лужков огрызется и говорит, а, типа, у меня вообще начальник Путин, а не вы. Ну, то есть, вот это крайне…

Виктор Топаллер: Ну, потерял ощущение реальности?

Борис Немцов: Нюх, да. Совершенно верно.

Виктор Топаллер: Столько уже наворовал, и так почувствовал себя таким крутым, что потерял ощущение реальности.

Борис Немцов: Абсолютно точно. Более того, сказал, что ничего у вас не получится, никуда вы меня не снимете. Вот, я, кстати, хочу одну вещь сказать. Его сняли, но ни одного расследования, я подчеркиваю – ни одного расследования того, чтобы…

Виктор Топаллер: Никому же это не надо, потому что результаты этого расследования могут быть неприятны для целого ряда людей.

Борис Немцов: Нет, потому что начнут с Лужкова, а закончат Путиным, вот в чем дело.

Виктор Топаллер: Я и говорю, результаты этого расследования могут быть очень неприятны для многих.

Борис Немцов: Да, это правильно. Это правильно.

Виктор Топаллер: Борь, бог с ним, с Лужковым.

Борис Немцов: Ну, естественно.

Виктор Топаллер: Ты ж в конце концов боролся не с такой уж и ветряной мельницей – с Лужковым. Меня в этом плане больше интересуешь ты, чем он. Потому что сидел бы он в этой студии в своей знаменитой кепке, я бы ему задавал другие вопросы.

Борис Немцов: Ну, да. Про ремонт «Рабочего и Колхозницы».

Виктор Топаллер: Скажи мне, только не обижайся.

Борис Немцов: Я не обижаюсь. Я вообще не обидчивый.


Виктор Топаллер: Вот, ты лезешь на рожон, да? Ты оппозиционер, ты, вот, сражаешься, мы об этом 6 лет назад говорили, не хочу многие темы повторять, в конце концов, есть нам еще что обсудить. Скажи, какую роль вот в этом твоем решении вести ту деятельность, которую ты сейчас ведешь, играет обида и неудовлетворенность потерей статуса? Что я имею в виду: ну, кем был Немцов? Немцов был одним из первых людей в России. Кто сейчас Немцов? Руководитель чахлой оппозиции, которая в нынешней России, практически, ну, может пытаться что-то говорить (я специально утрирую, чтоб тебя задеть посильнее), и как-то пытаться что-то поменять, хотя прекрасно понимает, что в ближайшем обозримом будущем это нереально, потому что народ все равно будет намного больше любить Путина, чем Немцова, по целому ряду соображений, не хочу сейчас говорит, каких, ты их прекрасно знаешь, да и телезрители знают. Значит, вот эта вот неудовлетворенность политика, который находился практически на вершине, от того, где он находится сейчас, вот в этой оппозиции, она играет серьезную такую роль – двигателя и стимулятора твоей деятельности?

Борис Немцов: Я понял. Виктор, а я похож на несчастного человека?

Виктор Топаллер: Нет.

Борис Немцов: А я похож на неудачника?

Виктор Топаллер: Нет. Но ты похож на достаточно такого, я бы сказал… Есть такой, чувствуется момент: «Я вам еще всем покажу».

Борис Немцов: А я считаю, что политик должен быть заряжен. Политик должен быть бодрым, энергичным и настаивать на своем. Если политик размазня, если он расслабленный, если… Знаете, на обиженных воду возят. Я никогда ни на кого уже не обижаюсь, за долгие годы, я вообще считаю, что обида – это только твоя личная проблема, и ты ее держи при себе. Для остальных людей твои переживания не имеют ровным счетом никакого значения. Для твоей матери – имеют, для твоих детей имеют, там, для жены имеют, а для, извините, граждан страны, в общем – у них у всех свои проблемы.

Теперь, в чем… Я себя чувствую абсолютно комфортно, находясь в оппозиции, абсолютно комфортно. Я начинал свою политическую деятельность с оппозиции, я возглавлял первое антикоммунистическое движение, будучи молодым человеком и занимаясь наукой, старшим научным сотрудником в Нижнем Новгороде. Организовал первую антикоммунистическую демонстрацию в Нижнем Новгороде после 1917 года. Я никогда не был коммунистом, я всегда считал, что надо страну от этого кошмара освобождать. Дальше, я сейчас делаю ровно то, во что я верю. Я вообще считаю, что…

Виктор Топаллер: Я прошу прощения, я тебя на одну секунду перебью. Борь, скажи, пожалуйста, а насколько ты веришь в продуктивность этой своей деятельности. Ведь смотри: ты лезешь на рожон, да? Лужков серьезный был соперник, что бы ты там ни говорил, и серьезная сила, и ты сам где-то говорил о вендетте, да, со стороны Лужкова. А вендетта со стороны Лужкова могла быть и серьезным делом. Ты позволяешь себе таких влиятельных и личных друзей нынешнего руководства, как Михалков, например, называть холуями, от поведения которых тошнит. То есть, ты, в общем-то, рискуешь, мы знаем, что происходит и с журналистами, и с политическими деятелями. Имеет смысл, наверное, лезть на рожон и рисковать, когда ты веришь в реальную продуктивность этого процесса.

Борис Немцов: Витя, в России надо жить долго. Это не я сказал. Это точно так. Я не верю ни в какие блицкриги, я не верю, что они уйдут, там, через месяц, через два, через полгода. Но я верю, что я делаю абсолютно правильное дело. Наверное, это вопрос к моей маме, скорее, дай бог ей здоровья, ей 83 года, она нормально себя чувствует и седых волос у нее меньше, чем у меня. Что очень круто, и никакого склероза, вообще…

Виктор Топаллер: Она уже съездила, наконец, в Израиль?

Борис Немцов: Неет.

 

Виктор Топаллер: Так и не поехала?

Борис Немцов: Нет, она говорит, что, если я… В моем возрасте лучше вообще никуда не перемещаться, стоит только куда-нибудь улететь – сразу смерть тебя настигнет. Причем, она себе внушила, я, кстати, считаю, что это полная ерунда, что она должна была съездить.

Виктор Топаллер: Я помню, ты мне рассказывал.

Борис Немцов: Да нет, я хотел, чтобы она поехала, я говорю: «Мама, ну, давай, ну, это же правильно». Она говорит: «Сынок, ты смерти моей хочешь?» Ну, в общем, мы закончили разговор, я уже махнул рукой.
Просто, понимаешь, когда есть выбор между принципами и карьерой – я всегда выбираю принципы. Очень многие мои коллеги, с которыми я работал в правительстве в 90-е годы, был в парламенте и так далее, они считают иначе. Они считают, что жизнь одна, что, если есть возможность делать карьеру – будем ее делать. Я единственный, на самом деле, наверное, один из высокопоставленных людей из правительства, который сейчас находится в оппозиции. Единственный, остальные все как-то приспособились, адаптировались.

А теперь – вот что я заметил. Вы знаете, они несчастные люди. Они даже внешне несчастные. Они вынуждены приспосабливаться, они вынуждены подлизываться, холуйствовать. Они вынуждены с той или иной степенью талантливости объяснять свое поведение, почему… Они вынуждены оправдываться. А мне не надо оправдываться! Вот, я верю в то, что путинизм – это плохо для моей страны. Я верю, что путинизм – это уничтожение и моей свободы, и всех, кто живет в России. Я верю в то, что это чистое воровство, что они там затеяли в стране, причем они уже реально много растащили, конечно, Россия богатая страна, но, в принципе… Я все жду, когда все украдут, чтобы уже успокоились, но, вы знаете, всё как-то не заканчивается. Я верю в то, что я делаю.

Дальше, я не считаю, что Солидарность, которую я представляю, это слабая организация, если бы она была слабая, они бы нас так не мочили. Они бы… Послушай, они бы не арестовывали меня трижды за последние полгода, трижды, я подчеркиваю. Они бы не арестовывали тиражи вот этого вот – «Путин. Итоги», миллионный тираж, который мы в России выпустили, и который описывает, как дружки Путина, которые были мелкими бизнесменами питерскими, вдруг стали долларовыми миллиардерами и озолотились на Газпроме, там, на Транснефти, на других сырьевых, таких, компаниях. Я думаю, если бы мы были для них не опасными, они бы так нас не прессовали, в том числе и здесь, кстати! Я вам могу сказать: я был в Вашингтоне…

Виктор Топаллер: Борь, подожди. Давай, мы сейчас сделаем небольшую паузу, и вернемся к разговору, ладно?

Борис Немцов: Да, конечно.

Виктор Топаллер: Борь, я, конечно, очень ценю принципиальность в политике, но меня все время, знаешь, вот, в то время, когда ты говорил, у меня все время такая мысль появлялась: стоит ли, будучи честным человеком, порядочным, да, вообще заниматься политикой? Политика, как бы, мы слышим это неоднократно и знаем – это искусство возможного, это как раз надо приспосабливаться, и холуйничать, и находить тактику, и стратегию, вообще, политика – это искусство возможного… Мы много чего знаем про политику. Вот, одно из двух. помнишь, была старая история: «Моисей Соломонович, или снимите крестик, или оденьте трусы», да? Одно из двух: или ты лукавишь, что ты можешь быть честным человеком в политике, или у тебя нету политического будущего, потому что честным в политике не выжить, одно из двух. Значит, как бы не очень совмещается одно с другим, или ты не согласен?

Борис Немцов: Дело в том, что в путинской России, если ты в оппозиции, то ты должен быть честным. В противном случае посадят. Малейшие, я подчеркиваю, малейшие нарушения закона – со стороны представителей власти ничего не значат, а со стороны представителей оппозиции – значат… закроют, да? Это первое.

Виктор Топаллер: Для того, чтобы, не приведи господь, получить по голове, не обязательно что-то сделать.

Борис Немцов: Поэтому… Вот, понимаешь, если ты во власти – ты можешь творить, чего угодно. Вот, Лужков исполнял, чего хочешь. Но Лужков не будет в оппозиции никогда! С такой репутацией, как у него – никогда! Закроют за 5 секунд, и всё. Вот эта болтовня, что я буду, там, участвовать, бороться – всё это чушь. То есть, поэтому в оппозиции, я считаю, что почему, вот, очень мало людей известных из истэблишмента, да, сейчас оказались в оппозиции. Ровно по той причине, что у чекистов, которые находятся при власти, у них на каждого есть папки, да?

Виктор Топаллер: Досье.

Борис Немцов: Да, есть досье. Они могут и на меня найти досье, наверное, девушек там будет немало, и так далее, но, вот, больше ничего!..


 

Виктор Топаллер: Смотри, как ты… Я прошу об этом поподробнее, тем более, ты понимаешь, в чем дело: 6 лет назад, когда я тебя пытался развести на тему девушек, учитывая, что Немцов считается главным плейбоем российской политики…

Борис Немцов: Не, уже нет, уже нет.

 

Виктор Топаллер: Ты ушел так в кусты, начал чего-то бить себя в грудь, кричать, что, типа, ты женат или что-то еще такое… Ну, в общем, не дал мне развить эту тему.

Борис Немцов: Не, ну, так примитивно я никогда не говорю…

Виктор Топаллер: А сейчас, вот, как-то, ты сам понимаешь, что тебя здесь можно и прихватить?

Борис Немцов: Ну, в Америке это считается, может быть, sexual harassment, еще какая-нибудь глупость. За что мы не любим как раз…

Виктор Топаллер: Америку.

Борис Немцов: Вот за это как раз, мы ее так вот вообще любим, но вот за это мы ее не любим – за лицемерие как раз, кстати, да? В Росси как раз это не есть какой-то грех, и я считаю, что это преимущество России перед Америкой. У нас страна, к сожалению, неудовлетворенных людей, если вдруг кому-то повезло по жизни… Послушай, если кому-то по жизни повезло, то…

Виктор Топаллер: Я тебя понимаю, что вот это отношение к женщинам и к девушкам – примиряет тебя с путинской Россией, а то иначе ты, может быть, уже уехал.

Борис Немцов: Да нет, я вообще люблю Россию, естественно.

Виктор Топаллер: Вот за это.

Борис Немцов: Нет. Да, очень сильно, и не хочу… А я вообще считаю, что родина – это язык, это друзья, это любимые женщины, это мама, это дети – вот это и есть родина. Да? Это совсем не Путин, и даже, вы ахнете, не Медведев, вот, и не «Единая Россия» и так далее. Я, вот, этих людей не считаю родиной просто, понимаете? То есть, у меня есть вот какой-то мир, которым я дорожу, который я люблю, и в котором я живу, и я рад…

Виктор Топаллер: То есть, речь идет о женщинах России, я абсолютно с тобой солидарен.

Борис Немцов: Но это то… Но вот вы, сравните, выйдите на московскую улицу выйди, и вот здесь на Пятое авеню – ахнешь.

Виктор Топаллер: Боря, что ты так переживаешь, ты уже улетаешь на днях, ну, я тебя прошу, ну потерпи еще чуть-чуть.

Борис Немцов: Не-не-не, я уже еле терплю, еле терплю. Да нет, все нормально. Но если серьезно, вернуться к теме, вот, к твоему вопросу, очень важный вопрос – а зачем тебе всё это надо, и какая перспектива, и насколько это эффективно – да, вот, этот был вопрос, он важный. Он для меня, кстати, очень важный, потому что, все-таки, 51 год, да? И надо как-то думать, как дальше жизнь выстраивать. То у меня есть твердое понимание, что на этом дерьме, на вранье, на цинизме, на жестокости, нас стрельбе по школе бесланской из гранатометов и танков, на геббельсовской пропаганде на телевидении – вот, на всем на этом нормальную страну построить нельзя.
Потому что, знаешь, дом, стоящий на дерьме, он, плохо пахнет в нем, во-вторых, он неустойчивый. Это первое. Второе: меня все спрашивают – а доколе, когда это все кончится? У меня есть мистический ответ на этот вопрос, который, я думаю, тебе будет интересен. А есть вполне политический. Мистический состоит вот в чем: вот, если за точку отсчета взять Горбачева, перестройку, 85-й год – то 40 лет, знаменитые библейские 40 лет, заканчиваются в 2025 году. Вот, дальше есть такое предположение очень нетривиальное, о том, что если предположить, что русские не глупее евреев, то, в принципе, в 2025 году шансов, что у нас будет более свободная страна – с законами, там, с демократией и так далее – шансов много. Это первое.

Второе, что менее тривиально, что, оказывается, ровно такая же дата – 2025-й – получается, если ты отсчитаешь два президентских срока новых, начиная с 2012-го, потому что у нас выборы в 12-м году, так же, как и в Америке. Сейчас они себе увеличили срок хамским образом, до шести лет, опять получается 2024.

Теперь, в чем задача оппозиции? Конечно, терпеть до 2024-го, мне уже будет, там, 64 года, и многим моим соратникам будет уже много лет – терпеть не хочется. И страна, между прочим, она катится вниз, она реально по уровню коррупции на африканском уровне (мы на 154 месте, рядом, там, Сьерра-Леоне, Зимбабве, Нигер, Венесуэла, ну, в общем, круто, да?), она реально вся зависит, как банановая республика, только от нефти и от газа. Вот поляризация, там, между супербогатыми и остальным населением огромная, разница между Москвой и провинцией гигантская.

Воровство беспредельное: от детского сада, там, до начала… Хочешь если открыть бизнес – это кошмар. Поэтому даже такая, в общем, терпеливая страна как Россия, она вот этот весь кошмар, она терпеть долго не может. Поэтому, задача оппозиции и «Солидарности» в том, чтобы не ждать до 2025 года, а все-таки пораньше от этой системы избавиться, собственно, мы и действуем. Теперь – как действуем. Есть несколько ноу-хау, которые возникли уже после нашей с тобой последней встречи. Первое, это – надо объяснять людям, кто они такие. Вот, «ху из мистер Путин», вы уже знаете ответ в Нью-Йорке, а в России многие не знают.

Поэтому мы придумали вот такой русский самиздат, современный самиздат. Это вот доклад «Путин. Итоги», мы его издали миллионным тиражом, его арестовывали много раз, проверяли на экстремизм, экстремизма не нашли. И плюс Интернет. К счастью, пространство интернетовское, определенное, свободное, мы не Иран, это важно. И не Китай. То есть, у нас более свободный Интернет, чем, например, в Китае. И вот это, резонанс между бумажной продукцией и Интернетом дает фантастический эффект, мы это на Лужкове проверили, потому что мы доклад «Лужков. Итоги» про коррупцию в семье, мы его распространяли в московском метро. И оказалось, что социологи зафиксировали крушение, буквально, рейтинга Лужкова, несмотря на полную цензуру, полную цензуру на телевидении. Вот, мы считаем, это первое.

Второе – в России… Ну, грызловская фраза гениальная, спикера Государственной Думы, что «парламент – не место для дискуссий», я думаю, она, это… известна и в Нью-Йорке тоже. У нас не просто парламент – не место для дискуссий, у нас страна – не место для дискуссий, Россия. Путинская Россия – не место для дискуссий. Поэтому единственная эффективная политика, которую можно проводить в стране – это улица. Только улица. Поэтому мы участвуем в «Стратегии-31». Я должен сказать, что наши соотечественники, живущие в Нью-Йорке, нас поддерживают, и 31-го числа здесь, около здания Организации Объединенных Наций, я знаю, многие наши патриоты собираются, и поддерживают нас, мы на Триумфальной площади, и по всей стране, кстати, это проходит, и в других странах. Вот. Цель какая? Цель – собрать стотысячный митинг в Москве с требованием отставки Путина.

Виктор Топаллер: Ты в это веришь?

Борис Немцов: Да. Если бы… Я, вообще…

 

Виктор Топаллер: Борь, скажи, пожалуйста…

Борис Немцов: Я вообще, знаешь, я…

Виктор Топаллер: Вот, скажи мне. Вот, я живу здесь, да, я не живу в России, у меня есть свои ощущения и впечатления, хотя я стараюсь не смотреть федеральные каналы, но иногда, знаешь, как у Ильфа: «Вчера хлебнул горя, смотрел кино «Конец полустанка». Вот, я так иногда щелкал, щелкал и попал на какой-то федеральный канал, хорошо, если не успело, да… там… Ну, неважно. Какое-то впечатление я имею – читаю, интернет… Вот, лично у меня складывается ощущение – скажи, что я не прав, тебе же виднее – что процесс… Вот, ты говоришь: должно пройти 40 лет, да? А мне кажется, что те годы, которые прошли – они идут не в плюс, а минус. У меня складывается ощущение, что выросло абсолютно дебильная, придурочная молодежь, у меня есть ощущение, что люди начали читать и смотреть такое дерьмо, которое при Советской власти не смотрели и не читали, просто было западло. Что люди начали относиться друг к другу и к своей стране так, как тоже было западло относиться. Я вижу не прогресс, а, скорее, регресс, когда я вижу все эти рожи разной степени обезображенности интеллектом, которые кричат: «Ура, Россия, вперед! Мы самые крутые, ура нашей власти!» У меня такое ощущение, что большинству народонаселения нравится, типа «Мы же встали с колен, все эти поганые америкосы, все эти за…» – этого не было раньше, и у меня такое впечатление, что процесс деградации российского общества как раз налицо, а процесс того, что идут годы, и вырастает поколение с нормальными мозгами – отсутствует. Это ошибочное впечатление?

Борис Немцов: Витя, помнишь, что говорил профессор Преображенский?

Виктор Топаллер: Он много чего говорил.

Борис Немцов: «Не читайте по утрам советских газет». Не смотрите путинское телевидение, если не хотите сойти с ума.

Виктор Топаллер: Это неправда?

Борис Немцов: Это пропаганда. Вот, дебилизированные нашисты, да. Вот эти вот хунвейбины, которых финансирует Кремль, Сурков у них вождь – это первый заместитель главы Администрации президента, серый кардинал российской политики, которому, я считаю, надо запретить ему въезд в США и вообще арестовать его активы за рубежом – он как раз пестует этих хунвейбинов. Конечно, вот дебилизация, да – это одна из задач Путина.
Оболванивание, обман, манипуляции – он же в КГБ работал, и его искусству манипулирования и вербовки учили в школе, да? Это, конечно, они на это надеются. Одновременно с этим… и такие люди есть, вот, их показывают по телевизору, вот, они маршируют, марши ненависти устраивают в День народного единства, 4 ноября, несут фотографии, в том числе, и мою, там, «Враги России», Людмилы Алексеевой, других правозащитников. Потом, как во время парада в 45-м году кидают эти плакаты на землю, начинают их топтать, и так далее. Вот, конечно, если смотреть только путинский телеканал, то складывается ровно такое впечатление.

Дальше, они, действительно, хотят вырастить абсолютно циничное, абсолютно, я бы сказал, такое продажное поколение, которое будет исключительно выполнять их волю, это правда. Это их мечта и их цель. Но, к счастью, мне представляется, что это невозможно уже сделать. И у них не получается. Вот, я пример приведу. Я приведу пример.

Виктор Топаллер: Я тебя сейчас… Борь, мы должны сделать паузу, я тебя на секунду прерву, вернемся и ты сразу продолжишь.

Борис Немцов: Да.



 

Виктор Топаллер: Борь, мы с тобой сделали паузу, когда ты пытался красноречиво доказать, что не так все плохо, и не обязательно результаты того дебилизма и вырождения, деградации, которые мы отсюда наблюдаем, соответствуют действительности.

Борис Немцов: Да. Ну, в качестве примера. Вот, «Солидарность» – новая организация. У нас есть Политсовет. Больше половины членов Политсовета – молодые люди моложе 30 лет. Больше половины, такого не было!

Виктор Топаллер: А сколько их всего-то?

Борис Немцов: Не, подождите. А это же неважно. Если наиболее активная часть общества… Вот, знаешь, сколько, сколько нужно людей, чтобы (это, кстати, исследование), чтобы изменить систему политическую в стране. Сколько должно выйти людей на улицы, чтоб ее изменить. Один процент. То есть, в Москве десятимиллионной Москве, один процент – это 100 тыс. человек. Вот, если 100 тыс. человек – один процент, я подчеркиваю – выходит на площадь, то мы увидим перемены. Мы даже видим перемены, когда гораздо меньше выходит людей на улицы! Например: когда спасали Химкинский лес, и Юра Шевчук вместе с «Солидарностью», и с экологами вышел на Пушкинскую площадь, там было 5 тыс. человек, после этого Медведев тут же подписал решение запретить вырубку. Когда 12 тыс. человек на митинге, где я участвовал, в Калининграде, потребовали отставки коррумпированного губернатора Бооса (это в Калининграде было), Медведев его увольняет с работы. Да, когда Дерипаска строит химический завод в Абакане, чтобы там, видимо, уже совсем была мертвая земля, 7 тыс. человек выходит на улицу, и тут же Дерипаска с Путиным останавливают строительство этого самого завода.

Они улицу боятся. Они боятся, и они не такие всесильные. Вот, авторитарные режимы, они внешне кажутся как непробиваемый чугун – на самом деле, это чугун. А чугун обладает одним свойством: он с виду кажется такой, совершенно неприступный, но, если так, ударить конкретно – он на куски рассыпается. Поэтому, мы, например, считаем, что митинг с требованием отставки Путина в 100 тыс. человек может изменить страну, сильно. Одновременно мы еще и, там, готовимся к президентским и парламентским выборам, выдвигаем единого кандидата на президентские выборы, будем участвовать в парламентских выборах… Вот, это все надо делать. То есть, все возможности, которые есть у нас, легальные, использовать для борьбы с этими негодяями – их надо использовать.

Виктор Топаллер: Ты зачем приехал-то в Америку, если тебе наши девушки не нравятся?

Борис Немцов: Да не, я сюда явно не за девушками приехал.

Виктор Топаллер: Не, я вижу, судя по тому, как ты рвешься назад, и тут страшные, обидные говоришь всякие слова.

Борис Немцов: А мне кажется, что тебе тоже хочется ровно по этой же причине приехать. Так что пожалуйста, добро пожаловать, можем вместе…

Виктор Топаллер: Приглашаешь?

Борис Немцов: Да, ничего в этом смысле не изменилось по сравнению с тем временем, когда ты там был.

Виктор Топаллер: Это я вижу по твоему довольному лицу.

Борис Немцов: Я вот что. Я участвовал в заседании, посвященном убийству Магнитского, Сергея Магнитского, как раз 16 ноября – год, как его замучили в «Матросской тишине» и в Бутырке. Кстати, никого не наказали. Я в конгрессе выступал вместе с сенатором Кардиным, и вместе с Майклом Макфолом по этому поводу, кстати, должен сказать, что я активно поддерживаю сенатора Кардина и его законопроект, законопроект такой: всех, причастных к этому кровавому преступлению, к умерщвлению Магнитского, в отношении всех них – запретить им въезд в США и арестовать счета, активы, связанные с ними. Я по этому поводу…

Виктор Топаллер: Подожди секундочку. Ты приехал в Америку, чтобы как бы на всякий случай подтвердить обвинения в том, что ты американский шпион, судя по тому, как ты себя здесь ведешь. То есть, тебя мало там называют американским шпионом, ты решил им подкинуть доказательства, козырь в этом?

Борис Немцов: Я понял. Я приехал в Америку, чтобы доказать, что я русский патриот.

Виктор Топаллер: Как ты это понимаешь.

Борис Немцов: Как все нормальные люди это понимают. Дело в том, что если за год после убийства Магнитского, за год, да – никого не наказали, кто повинен в этом убийстве, уголовных дел ни против кого нет, вопрос о том, как похитили из российского бюджета 200 млн долларов работники МВД, так никто и не поднимает, а напротив – буквально, в День милиции, то есть, 10 ноября, деятелей, которые повинны в его умерщвлении, награждают наградами МВД, награждают их 10 ноября! – что делать остается?! Дальше, более того, я считаю, что санкции в отношении России – типа Джексона-Вэника – уже давно надо отменять, вообще, страну трогать нельзя. Надо наказывать негодяев, которые нарушают российские и международные обязательства…

Виктор Топаллер: Подожди, подожди, подожди. У страны есть совершенно определенная политика, и у страны есть совершенно определенное руководство. Ты не можешь обниматься, ручкаться с руководством, и при этом каким-то образом не наказывать страну. Опять-таки, одно из двух.

Борис Немцов: Не, можно я объясню?

Виктор Топаллер: Если ты считаешь страну, условно говоря, то, что ты говоришь, где-то между Венесуэлой и Сьерра-Леоне, с тоталитарным режимом, с беспределом, с отсутствием судопроизводства, справедливости, и так далее – то тогда ты не можешь изображать, что эта страна твой союзник, тогда западло подписывать что-то и что-то утверждать.

Борис Немцов: Я понял, минуточку. Я объясню. Я не считаю, что надо наказывать страну, я считаю, это неправильно. Гораздо эффективней в абсолютно коррумпированном полицейском государстве, которое построено Путиным – коррумпированное классическое полицейское государство – вот, что это такое. Гораздо эффективней, если мы хотим реально, чтобы люди не боялись, что… и журналисты, что их будут бить и убивать, если мы не хотим, чтобы оппозицию дубасили дубиной по башке, и так далее, и тому подобное. Гораздо эффективней делать другое. Делать следующее: вводить санкции не против страны, а против конкретных людей, которые отвечают за этот беспредел. Конкретный привожу пример: если господин Сурков финансирует хунвейбинов, которые одевают в нацистскую одежду Людмилу Алексееву и Льва Пономарева, да? Если господин Сурков превращает выборы в клоунаду и фарс, фальсифицирует их, и так далее, и тому подобное. Если в стране введена тотальная цензура, и он за это отвечает – то в рамках законопроекта о поддержке демократии в России ему надо запретить…

Виктор Топаллер: Ему надо перекрыть кислород на Западе.

Борис Немцов: Да. Я могу сказать, что будет. Что будет – дело вот в чем: у нас же не сталинский режим, надо это понимать, не сталинский. А у нас смесь сталинского режима и Абрамовича. То есть, многие люди (это важно), многие люди, которые находятся у власти, имеют огромные активы за рубежом, имеют недвижимость за рубежом, обучают своих детей на Западе, да? И мечтают отдыхать на Лазурном берегу Франции и смотреть с Ромой Абрамовичем матчи «Челси» в Лондоне. Поэтому, если этих конкретных людей вот таким образом задеть – я могу сказать, поскольку их мечта, все-таки, Запад (надо понять, это не сталинисты, это коррупционеры, которые хотят хорошо жить, и которые при власти находятся, чтобы набивать себе карманы), так вот, если их таким образом прижать – то это гораздо быстрее мы достигнем результата, и гораздо быстрее Россия станет свободной демократической страной. Вот в чем суть моего предложения.

Виктор Топаллер: Борь, у меня есть к тебе один вопрос, но давай сделаем так: я тебе сейчас его задам, у тебя будет пара минут подумать, как на него коротко ответить, потому что времени мало, мы уйдем еще на одну паузу…

Борис Немцов: Могу лапидарно ответить. Да или нет.

Виктор Топаллер: Вот, послушай. Вопрос следующий, и мы сделаем еще одну паузу.
Как ты считаешь, как ты почувствовал – вообще, Конгресс, перед которым ты выступал, и конгрессмены – они хотя бы близко понимают, о чем речь? Потому что я уже много чего насмотрелся и наслушался. Илларионов здесь бился, как рыба об лед, пытался объяснить, Елена Георгиевна Боннэр, Пионтковский – много людей пытались объяснить американцам, что такое, на самом деле, нынешняя Россия, и что в ней происходит. У меня такое впечатление, что, знаешь, как у Зощенко была фраза, которую я обожаю и часто цитирую: «Управдом хочет его не услышать».

Борис Немцов: Я понял.

Виктор Топаллер: Вот, давай сделаем паузу, и ты ответишь.



 

Виктор Топаллер: Ну, Боря, у тебя было несколько минут обдумать вопрос.

Борис Немцов: Да.

Виктор Топаллер: Вот, «Управдом хочет его не услышать»?

Борис Немцов: Я считаю, что победа республиканцев на последних промежуточных выборах, она очень имеет большое значение, в том числе, и в вопросе внешней политики. Я встречался с сенатором Маккейном, и мы мое предложение вот по этому закону «О поддержке демократии в России», с санкциями в отношении конкретных персон, обсуждали. Я обсуждал этот законопроект с Майклом Макфолом, советником Обамы по России. Я его обсуждал с сенатором Кардиным, и обсуждал его на конференции, которую республиканцы проводили в рамках, там, называется это «Внешнеполитическая инициатива». Ну, это не напрямую республиканцы, но это консервативные, явно, там люди были.

Виктор Топаллер: Но, кстати, Кремль очень забеспокоился результатами победы республиканцев, я прекрасно их понимаю. Забеспокоились не только в тоталитарных странах, забеспокоились террористы всех мастей по всему миру, они же были счастливы, когда к власти пришли в Америке леваки вообще, и Обама в частности. А сейчас Кремль негодует, бандиты очень бесятся, и другие союзники нынешней России тоже находятся в растерянном положении – «как же, пришли республиканцы». Республиканцы – это значит более жесткое отношение к тому, что происходит в России, это другая политика на Ближнем Востоке, это другая внутренняя и внешняя политика, и, в общем, получается так, что тебе должны быть значительно более близкими именно республиканские идеи?

Борис Немцов: Ну, дело… Я не отношу себя ни к республиканской, ни к демократической партии, я член «Солидарности», но я могу сказать, что и те демократы, с которыми я общался – потому что Майкл Макфол демократ, да? – в общем, они, мне представляется, уроки и выводы из того, что случилось на выборах, они вынесли. Теперь, я не думаю… я могу так сказать: если ориентировать только, знаешь, на такие вопросы… Ну, например, давайте… Вот, Россия поддержала санкции в отношении Ирана, и Россия поддержала транзит военных грузов в Афганистан, это сущая правда, так оно и есть. Поэтому, мы вопросы, там, прав человека, уничтожения гражданских свобод, заключенных политических, и так далее – поднимать не будем. Мне кажется, что это очень близорукая просто политика, стратегически надо, конечно, защищать свои ценности, мне это совершенно очевидно. У Путина и у Америки разные ценности. Для Путина главная ценность – это бизнес, деньги и власть. Вот три ценности. Насколько я понимаю, у Америки все еще есть другие ценности. Да, там, права людей, там, свобода и так далее.

Виктор Топаллер: У кого как.

Борис Немцов: Я согласен, но все-таки, страна стала великой благодаря другим ценностям, я вот так сформулирую. Страна стала великой, Америка, благодаря другим ценностям: уважение к правам людей, свобода, частная инициатива, и так далее и тому подобное. Конечно, на таком уровне, на разных полюсах когда находятся люди, найти точки соприкосновения и доверия невозможно. Дальше, я считаю, что поскольку режим коррумпированный российский зависит от Запада очень сильно, лично каждый из них, я подчеркиваю, поскольку они в Китай не собираются уезжать и в Северную Корею тоже, и на Кубу не хотят ехать. Я считаю, что это очень важный момент для того, чтобы, действительно, в стране эти права защищались. Конечно, задача установления демократии и свободы – это наша задача, моя. Я не верю в то, что американский президент, как бы его ни звали, отвечает за демократию и свободу в России, это, в принципе, моя работа, а не его. Но я считаю, что закрывать глаза на безобразия, которые у нас творятся – это неправильно. Потому что это делает страну, Россию, агрессивной…

Виктор Топаллер: Но на это закрывали глаза, Боря, я должен тебя расстроить, при всей своей симпатии к консерваторам и всей своей неприязни к левакам, на это закрывали глаза все. И прежний президент, и нынешний, один в глазах у Путина, бывший, увидел что-то такое, от чего просто обалдел, этот вообще занимается какой-то перезагрузкой постыдной и делает вид, что ничего не происходит. «Вот, пропустили через Иран, поддержали», а то, что, например, если бы не Россия, никакого ядерного реактора в Бушеле не было – об этом можно не говорить. Про суды можно не говорить. Я считаю, что закрывают глаза лицемерно, нагло. Достаточно жалко это выглядит и самоубийственно, кстати, об этом говорил тот же Илларионов, об этом говоришь ты, понимаешь, целый ряд людей. Я поэтому и говорю: «Управдом хочет его не услышать», Америка сегодняшняя, как мне кажется, при любой администрации готова закрывать глаза на безобразия, потому что нету сегодня такой фигуры в Америке, как Рональд Рейган, царство ему небесное, который мог бы сказать честно и откровенно: это империя зла, это государство не является союзником, это государство реально является сегодня по своим действиям, а не по своим словам, врагом. Потому что она поставляет оружие врагам, потому что она проводит антиамериканскую политику, потому что она воспитывает и зомбирует народ в ненависти к Америке. Поэтому не будет ничего такого, кто не будет закрывать глаза, на сегодняшний день, во всяком случае.

Борис Немцов: Виктор, я, во-первых, вот что считаю. Я считать, что смотреть на Россию как на некоторую такую гомогенную конструкцию и массу – неправильно. В России и разные люди, и разное понимание, в том числе…

Виктор Топаллер: Борь, но разве страна – это не режим?

Борис Немцов: Не, секунду, я сейчас объясню…

Виктор Топаллер: На Германию тоже нельзя было смотреть как на Гитлера исключительно, правда?

Борис Немцов: Я сейчас объясню… А я, кстати, действительно считаю, что не надо было смотреть на нее, как на Гитлера. Это на самом деле так. Там разные были люди, в том числе, и те, кто боролись. Вот, я сейчас другое скажу. Я считаю, что, безусловно, вопрос наведения порядка в России – это вопрос русских, живущих в России, это я, действительно, так считаю. Я не верю, что американский президент, или Конгресс, или еще кто-то может что-то в этом смысле изменить. Знаете, вот, навязать свободу и демократию извне очень трудно. Я в это не верю.

Второе. Я считаю, что лицемерная и двуличная такая политика, она ошибочна по сути, она безнравственна, поэтому она к успеху привести не может. Дальше, я считаю, что в интересах и России, и Америки иметь Россию – страну свободную, демократическую, хотя бы потому, что это предсказуемая страна.

Дальше, я считаю, что у нас в России есть этот потенциал. Дальше, для того, чтобы его реализовать, нужно время – это марафон, вообще-то. Вот, нет никакого спринта, это марафон. Дальше, я считаю, что если Запад реально хочет как-то что-то изменить, то лучше бы они приняли, вот, «Закон о поддержке демократии в России» и запрещали этим негодяям двигаться. Ахнешь, какой будет эффект! Я это хорошо чувствую! Причем, этот список не тысячи людей даже, вот, вы будете смеяться, это не тысячи людей! Вот, если, например, сейчас по Магнитскому 60 человек запишут, и законопроект Кардина будет принят, а мой законопроект о поддержке демократии, туда будет включен хотя бы Сурков и этот лидер нашистов Якеменко, да? Вот, хотя бы двое – это изменит ситуацию, и серьезно совершенно.

Виктор Топаллер: Борь, у меня к тебе вопрос…

Борис Немцов: И последнее…

Виктор Топаллер: Послушай меня, у нас времени практически не осталось, но я хочу, чтобы ты ответил, хотя вопрос дурацкий. Знаешь, давно известно, что просто так сотрясать воздух и как бы говорить о том, что «те плохие, эти плохие» – можно довольно долго и спокойно. Когда ты наступаешь на хвост определенным конкретным людям, и когда из-за тебя могут Васю Петрова, или Маню Пупкину не выпустить к своим бабкам, которые она давно скинула на Запад – ты рискуешь значительно серьезней. Я не верю в то, что ты не отдаешь себе в этом отчет, особенно в нынешних условиях.

Борис Немцов: А вообще жить в России опасно. И меня многие спрашивают: есть ли у меня охрана, боишься ли ты…

Виктор Топаллер: Да у тебя даже израильского паспорта нет до сих пор, хотя ты имеешь на него полное право.

Борис Немцов: Нет, извини. Я российский политик и мне не нужен израильский паспорт.
У нас, кстати, обвинение в том, что… Я тебе должен сказать. Меня уже не считают американским шпионом. Меня сейчас считают южнокорейским. Я объясню, почему, кстати, это круто.

Виктор Топаллер: С понижением тебя, Немцов.

Борис Немцов: Да. Я могу сказать, потому что решили сейчас Зимнюю Олимпиаду на костях построить в моем родном городе Сочи. Знаешь, долго искали место, где нет снега никогда, и льда. В России трудно найти место, где, в общем, <нет> снега. Наконец, Путин нашел это место, Сочи. Вот, я и считаю, что это беспредел полный, что они творят, 30 млрд долларов хотят истратить, там, всю природу уничтожили, народ выгнали и прочее. Так что, со шпионажем тут уже, на понижение я пошел стремительно.

Но я считаю, что… А у нас нет выбора, понимаешь, чего делать. Если мы… У меня все дети живут в России, у меня мама живет в России, у меня все мои друзья и близкие живут в России, уезжать мы из страны не хотим – пусть они валят. Почему мы должны уезжать, можно понять? Это моя страна. Я не хочу эту страну никому отдавать. Вот и всё, и я думаю, что… Вот, знаешь, как говорил классик: «Не в силе Бог, но в правде». Вот, мне представляется, что они нас боятся, и с нами воюют, и арестовывают, и так далее, и так далее, ровно потому, что – зная, что у нас нет ни телевидения, ни спецслужб, ни административного ресурса, как принято говорить – тем не менее, они боятся, почему? Потому что за нами правда! Это очень важно.

Виктор Топаллер: Ты знаешь, я вынужден с тебя, поскольку время наш кончилось, взять очередной раз слово, что, когда ты в следующий раз приедешь, ты снова найдешь время прийти в студию. А сейчас бегом нам с тобой надо заканчивать программу, ты помнишь, насчет стихов. Ты, наверное, выучил какой-то хороший стишок к нашей передаче?

Борис Немцов: Нет, я не… Я на самом деле, знаешь, я… Меня, действительно, меня предупредили об этом.

Виктор Топаллер: Ты уже сам помнить должен.

Борис Немцов: Я, поскольку у нас, на самом деле, я думал, у нас за жизнь будет разговор, а мы, все-таки, в основном, говорили, там, о политике, все равно лучше Александра Сергеевича никто на эту тему не сказал, да?

Пока свободою горим
Пока сердца для чести живы
Мой друг, России посвятим
Души прекрасные порывы.
Товарищ, верь, взойдет она
Звезда пленительного счастья
Россия вспрянет ото сна – несмотря на то, что думаешь иначе
И на обломках самовластья
Напишут наши имена.

Спасибо тебе большое, я, честно говоря, я хочу сказать одну вещь. Я действительно, вот, второй раз мы в эфире, первый раз шесть лет назад. Я какой-то, знаешь, заряжаюсь оптимизмом почему-то. Несмотря на, казалось бы, то, что ты живешь в Нью-Йорке, и эта программа, в основном, для русских, живущих за рубежом, тем не менее, вот, сам факт того, что есть неравнодушные люди, и смелые люди не только у нас в России, но и за границей, вот это меня очень сильно вдохновляет.

Виктор Топаллер: Борь, спасибо тебе большое, мне это очень приятно слышать, знаешь, почему? Потому что звание человека, который считает себя российским патриотом, применительно к тебе, я абсолютно поддерживаю, потому что то, чем занимаешься ты сотоварищи, на мой взгляд, и является проявлением реального российского патриотизма, а не квасного, паскудного и позорного. По этому поводу, если я хоть в какой-то степени могу способствовать тому, чтобы те люди, которых я считаю истинными российскими патриотами, занимались своим тяжелейшим и во многом неблагодарным делом, то я счастлив.

Борис Немцов: Спасибо большое.

Виктор Топаллер: Конечно, если бы у тебя было чуть-чуть побольше инстинкта самосохранения и конъюнктурности, ты спокойно бы вернулся к физике, я думаю, что ты еще…

Борис Немцов: Не, я уже, не-не.

Виктор Топаллер: Уже все, ни черта не помнишь?

Борис Немцов: Не-не, всё.

Виктор Топаллер: Ну, тогда извини, придется тебе продолжать заниматься политикой.

Борис Немцов: Всё, поздно, уже поздно. В моем возрасте уже менять профессию нельзя.

Виктор Топаллер: Ну, всё. Тогда будешь политиком. Извини, я тебе сочувствую.

Борис Немцов: До смерти, я понял.


Материал подготовила Алена Голубева, расшифровка ее же


ВИДЕОАРХИВ БОРИСА НЕМЦОВА

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.