Борис Немцов: «А тогда – была демократия…»

09.10.2018
История. Борис Немцов рассказывает…
Из серии итальянских интервью на вилле «San Carlo Borromeo» (Милан).
Август 2008 года

День рождения Бориса Немцова

«Ты помнишь, как всё начиналось…»

День рождения Бориса Немцова. Ему могло бы, но никогда уже не исполнится 59 лет. Всего 59.

В этом, недавно появившемся в Сети видео, он рассказывает нам свою жизнь, начало своей политической биографии. Вернее, тогда не нам, конечно, рассказ этот — очередной фрагмент из серии, которую я для себя называю условно «На вилле в Италии», потому что пока трудно определить, какого рода пресс-конференция и для кого здесь происходит (Слово «вилла» уже вызвало радостное оживление у некоторых ммм… комментаторов, мол, конечно, Немцов на итальянской вилле, наверное, собственной, прожигает жизнь. Но бог с ними, убогими).

Съемку эту по масштабу и охвату тем просто трудно переоценить, вопросы экономики, внешней политики, войны и мира, да просто жизни — оторваться невозможно.


Все фрагменты 8-часовой беседы с Борисом Немцовым на вилле «San Carlo Borromeo» (Милан) по ссылкам
Немцов предсказал сегодняшний день России 10 лет назад
«Человек начинает шевелить мозгами, когда деньги заканчиваются»
«А тогда – была демократия…»
О православии как идеологии путинизма
О конформизме современной творческой интеллигенции
О радости, о мечте
Об угрозе распада России


 

В этом фрагменте рассказ о детстве и раннем понимании несправедливости переходит в рассказ о собственной политической карьере, и здесь мне бы хотелось выделить несколько важных моментов:

30 августа 2008 года, «San Carlo Borromeo» (Милан).

 

РАСШИФРОВКА ФРАГМЕНТА

«…Я жил в Сочи недолго, семь лет всего, потом отец ушел от нас и жил отдельно, у него была другая семья, а мы уехали с мамой жить в ее родной город, Нижний Новгород. Было это сорок лет назад, страшно сказать, давным-давно. И я там закончил школу, потом университет, у меня физическое образование. Я закончил его в 81-м году, еще во времена Брежнева.
В принципе, в Советском Союзе для человека было мало возможностей, чтобы себя реализовать. Я выбирал себе такую специальность, которая не зависела бы от системы. Ну, поскольку законы Ньютона, законы Эйнштейна, уравнение Максвелла, они что в Риме, что в Москве, что в Нижнем Новгороде – одинаковые, то, в принципе, заниматься физикой можно было, не вступая в Коммунистическую партию.

Я, кстати, не был никогда коммунистом, что для русского политика редкость. Нас двое не были коммунистами: Жириновский и я. Но Жириновского не приняли – он очень хотел – считали его сумасшедшим. А я просто не хотел, поскольку был антикоммунистом.
А антикоммунистом я стал в детстве, и не потому, что общался с Западом, конечно же, нет, а потому что у меня отец был коммунистом, и отец у меня занимал высокий пост. Вот, потом он уже уехал в Москву, работал, действительно, в Министерстве нефтяной и газовой промышленности, в Министерстве строительства – «Миненефтегазстрой», это министерство строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности, на разных должностях. Был он коммунистом, жил он хорошо, я жил с мамой, жили мы плохо. Мама врач-педиатр, работала на две ставки, зарплата у нее была нищенская, где-то она получала 150 рублей. Ну, 150 рублей…

Короче говоря, мороженое мне покупали только тогда, когда водили к зубному врачу. То, если надо было меня вести к зубному врачу, то мама сказала: если я пойду, то она мне мороженое купит. Ну, это был стимул, конечно. Это был для меня, конечно, серьезный стимул. И я всё удивлялся, говорю: «Мама, ты такая умная, такая талантливая, там, заслуженный врач, врач-педиатр и так далее, почему ты такая бедная, а отец, вроде, нисколько не умнее тебя, так хорошо живет, вот, он такой большой начальник…» Мне мама сказала: «Потому что он коммунист. Он коммунист, он хорошо живет. А я не коммунистка, я живу плохо».

И вот такая семейная несправедливость, она как-то меня в детстве, знаете… Мне объяснили, что, если ты коммунист, то ты хорошо живешь, а если не коммунист – то плохо, и не имеет значения, хорошо ты работаешь, или плохо работаешь, какая разница. Это меня сильно, конечно, в детстве…
У меня такое детское воспоминание об этом, что нельзя, оказывается, быть талантливым человеком и хорошо жить, мне это сильно не нравилось. Так что, антикоммунистом я стал, наверное, лет в 10 где-то. Причем, на таком, я бы сказал, детском уровне, знаете. А, как известно, детские такие восприятия, они очень долго в памяти остаются.

Ну вот, я закончил университет… Мама, собственно, мне внушала простую мысль, она сказала, что… Мама мне говорила, что помочь я тебе в жизни ничем не могу, всего будешь добиваться сам. Кстати, я считаю, что вот этот тезис, что всего придется добиваться самому, он мне сильно помог, и я очень маме благодарен, считаю, что это классно, что она так говорила.
Ну вот, я закончил университет, занимался я физикой плазмы, гидродинамикой, астрофизикой, квантовой электродинамикой, ну, теоретической физикой, в основном.

Ну, в Советском Союзе нельзя было заниматься физикой и не заниматься военными делами. Поэтому я был занят военным делом, и должен сказать, что в самом таком юном возрасте я довольно быстро защитил диссертацию, мне было 24 года… Но я очень благодарен Рональду Рейгану, я думаю, ему все физики Советского Союза благодарны молодые, потому что Рональд Рейган тогда начал программу «Звёздных войн».

Вы помните эту идею, что советские ракеты сбивать с помощью американских лазеров, которые установлены на американских спутниках. Вот, и нас тогда собрали, молодых людей совсем и сказали, что Рейган хочет уничтожить Советский Союз, и нужно придумать несимметричный, дешевый и надежный ответ. Несимметричный, дешевый и надежный ответ».

«… Работал губернатором шесть лет, до 97-го года. В 97-м году Ельцин предложил мне идти работать в правительство, первым вице-премьером, я работал вице-премьером и министром топлива и энергетики. Когда началась война в Чечне, первая война, то, о чем профессор говорил, я был очень против этой войны.
Я был такой молодой и наглый, что будучи губернатором, то есть, подчиненным Ельцина, я решил собирать подписи против войны, и собрал миллион этих подписей. Миллион. И привез эти подписи Ельцину в Кремль. Они сыграли роль.

Ельцин сказал, первый вопрос: «Это подписи за меня или против?» Был первый вопрос. Я ему говорю: «Борис Николаевич, знаете, это зависит от того, что вы будете делать. Если вы будете дальше воевать – то «против». Если прекратите войну, то «за». Он сказал, это второй вопрос: «Сколько ты мог бы собрать в стране подписей? Не в Нижнем Новгороде, а в стране». Я ему сказал: «Миллионов 50». Он сказал: «До свиданья. Уходите». Я ушел. После этого он со мной перестал общаться.

Но были выборы в 96-м году, и народ был против войны, сильно. Так же, как сейчас народ за войну на Кавказе, тогда, в 96-м году, он был абсолютно против войны. И Ельцин понимал, что надо войну заканчивать, иначе всё, конец, выборы проиграешь. И он меня взял в Чечню. Взял в Чечню, после этого, действительно, война прекратилась. Так что эти подписи сыграли свою роль. Но Ельцин был очень обижен тогда, что я это сделал.

Я не могу себе представить, что какой-нибудь нынешний губернатор русский может что-то против вторжения Путина в Грузию сказать. Просто не могу себе представить. Я думаю, что если хоть один губернатор хоть одно слово скажет, его повесят просто. Или посадят, я не знаю, что с ним сделают. А тогда – была демократия, то есть, можно было высказывать свою точку зрения. Ну, тогда была молодость и демократия, я бы так сказал, две вещи были. Вот, может быть, сейчас бы я себя более осторожно вел. Но тогда, в общем…»

«… Короче говоря, Ельцин в 97-м, он меня назначил. Честно говоря, это была должность камикадзе. Это была должность камикадзе. Ельцин был непопулярен, страна была в экономическом кризисе, и идти работать в правительство было равносильно политическому самоубийству. Я был популярным губернатором, меня четырежды избирали люди, мне не надо было идти. Но я пошел. Меня многие, кстати, за это ругали, но я пошел. Почему. Потому что…

Ельцин сильно болел, у него был инфаркт, ему сделали операцию, ему сделали аортокоронарное шунтирование, причем серьезная была, длинная операция. Он себя очень плохо чувствовал. И когда его дочь Татьяна сказала, что «отец тебе всю жизнь помогал, а сейчас, когда ему плохо, ты должен помочь ему» – у меня не было выбора. Какой у меня выбор?
Но это действительно так, он мне сильно помогал, я не мог ему не помочь. Это был, скорее, выбор такой, человеческий, а не политический. Политически, конечно, мне надо было сказать: «Извините, Борис Николаевич, я буду губернатором работать». Но по-человечески я не мог Татьяне сказать «нет». Не мог просто.

Я пошел работать в правительство. То, что я там увидел, меня поразило! Все-таки, Москва и Россия – это разные вещи. Я увидел, что страной управляют олигархи. Такого слова еще не было тогда, это был 97-й год. Кстати, собственно, это я его и придумал, это слово. Одно из изобретений. Есть такой Дэвид Хоффман, который написал огромную книжку, вот такую толстую, называется (он в Вашингтоне живет), называется «Олигархи». Вот, она мне как раз посвящается как автору слова. Но тогда я этого слова не знал, а видел только Березовского, Гусинского, Ходорковского, Смоленского и так далее, которые ходили по Кремлю, занимались какой-то приватизацией, что-то такое себе брали, засовывали…
В общем, это какой-то был кошмар.

И я пришел работать тогда к Ельцину и сказал, что – «Борис Николаевич, надо национализировать Кремль. Ну, вы знаете, он у вас приватизированный, причем, непонятно, по каким правилам, так просто! Так что давайте-ка его национализируем для начала. Давайте прекратим залоговые аукционы эти кошмарные, давайте сделаем открытыми процедуры распределения денег, давайте поставим всех бизнесменов в равные условия». То есть, была такая антиолигархическая программа, которую Ельцин поддержал.
Закончилась она для меня печально. Видите, я здесь сижу. Значит, да, Ельцин при этом меня еще все время называл своим преемником.
Ельцин, вообще, был человеком… такой, очень, я бы сказал, очень необычный. Вот, у него в голове умещались два преемника – Немцов и Путин. Можете себе представить, что это за человек, у которого в голове два преемника: Немцов – и Путин. Ельцин сложный был человек очень…»

Алёна Голубева
Оригинал


Видеоархив Бориса Немцова

Борис Немцов: «А тогда – была демократия…»: 2 комментария

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.